Мастерская Междумирья - Алёна Орион

— Странное зелье, — глухо произнес он, пока девушка аккуратно накладывала бинт, стараясь не слишком задерживать пальцы на горячей коже. — Огнем жжет, а кровь вяжет. Ловкие у тебя руки.

— Я просто умею пользоваться аптечкой, — буркнула она, поспешно отступая назад.

Ратибор принялся за борщ. Ел сосредоточенно, зажав ложку в кулаке, и быстро смолотил кастрюлю вместе с половиной батона.

— Добротная еда. Сытая, — вынес он вердикт. — Умеешь хозяйство вести.

И в этот момент свет на кухне мигнул и погас. Оберег, оставленный в гостиной, внезапно вспыхнул ядовито-зеленым. По паркету потянулся туман, пахнущий болотной тиной и сыростью.

Ратибор молниеносно сорвался с места и задвинул Полину себе за спину, закрывая ее всем телом и выставляя меч. За окном одиннадцатого этажа, прямо в ночном воздухе мегаполиса, закружились блуждающие голубоватые огни. Из коридора донесся тихий, скрипучий шепоток, и под тумбочку метнулась мохнатая тень.

— Навьи следом лезут, — холодно процедил воин. — Кровь чуют. И резка твоя им как маяк.

Полина вцепилась в его плечо, чувствуя, как страх отступает рядом с этой первобытной, надежной спиной.

— Что делать? Ты можешь вернуться и закрыть этот... проход?

Ратибор обернулся. В полумраке, подсвеченном лишь болотными огнями с улицы, его лицо казалось высеченным из камня.

— Врата открываются раз в году. До следующего лета мне пути назад нет. Да и резка твоя догорает, силу отдает. Пока новые врата не пустят — я останусь здесь. Слово воина.

Полина медленно разжала пальцы, выпуская его рубаху. В голове гулким, звенящим эхом пронеслось: «до следующего лета». Двенадцать месяцев. Триста шестьдесят пять дней.

Она перевела взгляд с сурового профиля Ратибора на здоровенный окровавленный меч и истерически сглотнула. Кажется, этот год обещал быть на редкость нескучным.

Когда рассвет окрасил небо в нежно-розовый, мистические огни растаяли. Оберег на столе окончательно рассыпался серой золой.

Полина стояла у окна, кутаясь в халат, и с нарастающей бытовой паникой разглядывала своего «купальского гостя». Ратибор возвышался посреди ее кухни — уже умытый, с собранными в хвост волосами, в чистой, хоть и помятой рубахе. Его макушка опасно вписывалась в пространство под хрупкой стеклянной люстрой, а потертые ножны на поясе смотрелись на фоне белой микроволновки как злая шутка сюрреалиста.

В раковине сиротливо блестела пустая кастрюля из-под борща. Взгляд Полины скользнул по ней, затем перешел на входную дверь. В голове лихорадочно крутились шестеренки. Как она будет незаметно водить эту двухметровую гору литых мышц мимо бдительной соседки тети Галечки, которая и так считала Полину «странной нелюдимой девчонкой»? А как объяснить Ратибору, что курьер с пиццей — это не очередная навья нечисть, которой нужно немедленно отсечь голову?

Полина нервно потерла переносицу. Да уж. Адаптация древнего воина к технологиям двадцать первого века — это вам не дизайн-макет за ночь сверстать.

— Нам нужно выйти на улицу, — нарушила она тишину, принимая неизбежное. — Купить тебе какую-то нормальную одежду. Чтобы ты не выглядел так, будто сбежал с исторического фестиваля. Да и... показать мой мир. Ввести в курс дела, так сказать.

Ратибор плавно, на удивление бесшумно для своих габаритов, пересек тесную кухню и остановился совсем близко. От него повеяло жаром сильного тела, полынью и... легким ароматом ее собственного земляничного мыла. Его широкое плечо почти касалось ее плеча. Полина невольно затаила дыхание, вдруг слишком остро осознав, насколько он большой и как мало места осталось между ними.

Воин чуть склонился, вглядываясь сквозь оконное стекло вниз, туда, где по проспекту уже вовсю неслись утренние машины.

— Повозки без коней. Башни до самых облаков, — задумчиво протянул он своим рокочущим баритоном, от которого у Полины по спине пробежали мурашки. — Чудной у тебя мир, Полина. Но красивый.

Он оторвал взгляд от окна и посмотрел на нее сверху вниз. Суровые черты лица смягчились в полуулыбке.

— В твоем лесу — твои тропы, — коротко кивнул Ратибор. — Веди, показывай. А местную броню надену, раз надо. Негоже воину в чужом краю лишнее внимание к себе привлекать. Собирайся.

Спустя час, когда Полина выпила крепкий кофе и сменила халат на привычные джинсы с футболкой, они вышли из подъезда в свежее июльское утро. Двор был пуст, лишь дворник лениво мел асфальт вдалеке. Проходя мимо раскидистого тополя у детской площадки, Ратибор вдруг остановился. Он прищурился, вглядываясь в густую зеленую крону, и чуть склонил голову, словно прислушиваясь.

Полина проследила за его взглядом.

— Что там? Птица?

Воин обернулся к ней, и в уголках его глаз залегли смешинки.

— Дух. Мелкий, суетливый, в листве прячется. Зеленый такой, с бородой из мха. Сидит, глазеет на нас.

Полина округлила глаза и до боли прищурилась, вглядываясь в ветки. Но как ни старалась, видела лишь обычную кору да дрожащие на ветру листья.

— Я ничего не вижу, — с легкой досадой выдохнула она, оставляя попытки. — Вообще ничего.

— А он там есть, — Ратибор тепло усмехнулся. — Мир везде живой, Полина. Просто в вашем времени люди разучились смотреть.

Он повернулся к ней и протянул руку ладонью вверх. В его спокойном взгляде читалось надежное обещание.

— Но я научу тебя видеть.

Полина замерла на секунду, глядя на его жест, а затем искренне улыбнулась. Она уверенно вложила свои пальцы в его широкую, горячую ладонь. Они медленно пошли по тротуару, а позади них, на толстой ветке тополя, крошечный лесовик дернул ухом, подмигнул им вслед и растворился в солнечных лучах.

КОНЕЦ.

Когда эхо Купальской ночи окончательно растворилось в тишине Мастерской, готова поспорить, что ты всё ещё с улыбкой представляешь, как суровый Ратибор впервые пытается разобраться с кассой самообслуживания или «добыть» колбасу в супермаркете?

Ори сладко потянулся на подлокотнике твоего кресла и вдруг от души чихнул. Видимо, до его чуткого носа всё-таки долетел фантомный запах болотной тины.

— Да уж, — я покачала головой, откладывая исписанную тетрадь. — Магия любит переворачивать всё с ног на голову. Но знаешь, что самое забавное? Даже самые грозные воины теряют всю свою свирепость, когда дело доходит до любви.

Стоило мне ненадолго отвлечься, как Ори решил, что настало идеальное время для очередной экспедиции. Лисёнок бесшумно взмыл на шкаф с артефактами и принялся деловито раскапывать верхнюю полку.

Я даже ойкнуть не успела, как оттуда спикировал