Случайные. Я тебя найду, глупая - Елена Архипова

только ручная кладь.

Сориентировавшись, Николай двинул в сторону окон регистрации и даже почти не

удивился, когда увидел блондинку с колобком в той же самой очереди и к тому

же самому окну регистрации.

Дама тоже летела в тот же город, что и Цербер, и тоже экономклассом. Очереди к

соседним двум окнам для регистрации в бизнес-класс на их рейс не было.

— Душа моя, ну что же вы так скоропостижно собрались уехать? — лепетал колобок,

то и дело норовя или обнять свою красавицу, или чмокнуть в оголенное

плечико.

“Хорошо, что лишь уехать скоропостижно, а не покинуть!” — хмыкнул Цербер

мысленно, невольно став свидетелем их разговора.

— Спасибо, что не сказали “покинуть вас”! — услышал Николай насмешливое от

женщины, умудрившейся повторить его собственные мысли слово в слово.

— Душа моя, я рядом с вами полностью теряю контроль над собой и над своими

желаниями!

Колобок предпринял новую попытку чмокнуть оголенное плечо, но женщина успела

дернуть им, уходя от мясистых губ своего ухажера.

— Олег Владимирович, держите в узде свои желания вместе с контролем! То, что вы

не можете совладать с ними — это исключительно ваши проблемы, — новое

движение плечом. — Не хотелось бы, знаете, потом объясняться с вашей

супругой и доказывать, что мы с вами только коллеги.

Настала очередь колобка дергаться и из-под тишка оглядываться.

— Душа моя, ну зачем же вы так со мной? Я ведь уже и номер для нас… для вас

снял в самом лучшем отеле и самый лучший ужин в номер заказал…

— Номер тоже самый лучший? — вновь насмешливое в ответ.

Очередь медленно, но верно продвигалась, до заветного окна регистрации

оставалась всего одна пассажирка, когда скучающая дама в окне для

бизнес-класса, глядя в глаза Цербера, сделала ему приглашающий жест рукой.

Ровно в этот же момент настала очередь подходить к окну и блондинке. К окнам

регистрации они шагнули одновременно — она для пассажиров, летящих классом

эконом, а Цербер к соседнему окну.

— Девушка, а может можно поменять на место в бизнес-классе? — спросил в

надежде, что есть места. — Само собой, я доплачу.

— Нет, нельзя, — отбрили Цербера тут же и, сжалившись, пояснили: — Всё занято.

Самолет полный.

— Это что ж за слёт колобков-романтиков у вас тут случился? Не сезон вроде, —

не удержался, спросил, матеря себя мысленно за то, что не остался “на

отоспаться” в отеле, в самом, мать его, лучшем номере.

— Ну у нас регулярно какие-то проходят, — усмехнулась женщина, занося данные

шикарного мужика в дорогом костюме и белоснежной сорочке в программу

регистрации на рейс. — Единственное, что могу предложить — это место у

иллюминатора.

Не дождавшись его ответа, она распечатала билет, вложила его в паспорт Цербера

и выдала ему документы с дежурным пожеланием:

— Хорошего полета!

— Спасибо, — кивнул машинально и двинул на шмон перед прохождением в зону для

улетающих.

Глава 2

Глава 2

Цербер устроился в своем кресле, перевел телефон в авиарежим, пристегнулся и

закрыл глаза. Да, эта командировка вымотала его до предела. Четыре часа

полёта он надеялся проспать.

Конечно, при условии, что сосед окажется адекватным и не полезет с разговорами.

В бизнес-классе такие обычно и летают — ценящие тишину и личные границы. Но в

этот раз он летел экономом.

Он уже почти провалился в сон, когда кресло рядом мягко прогнулось под чьим-то

весом. Запах — первое, что всегда выдаёт человека. Лёгкий, дорогой, с нотами

ветивера, сандала и дыма. Не резкий, не кричащий. Женский. И слишком

интересный, чтобы его игнорировать или не узнать. И он его уже знал.

Он приоткрыл один глаз — чисто на инстинктах. Мимо проходили последние

пассажиры. Рядом с ним устраивалась та самая блондинка в сиреневом. Длинные

волосы были убраны в низкий хвост, шарф, который она до этого держала в

руках, сейчас был накинут на плечи.

Движения у женщины спокойные, без лишней суеты. Села, пристегнулась и только

потом бросила на него быстрый взгляд.

Серые глаза. Внимательные, цепкие. Смотрела секунду, не больше. Потом

посмотрела в иллюминатор.

“А ведь она явно знает себе цену”, — отметил он мысленно. Впрочем, он это понял

ещё стоя за ней в очереди на регистрацию рейса.

Закрыл глаза снова и даже успел провалиться в сон до того, как самолет начал

выруливать на взлет.

Эта привычка засыпать мгновенно и в любых условиях — тоже результат его работы.

Неожиданно Цербер был разбужен до противного ожидаемым звуком.

Храпом. Мощным, богатырским, таким вот прям во всю мощь легких.

Николай открыл глаза — не могла же эта изящная блондинка так храпеть? Посмотрел

на женщину, сидящую рядом и неожиданно залип, пользуясь тем, что женщина

этого не видит.

Красива, успешна. Очевидно, что умна. И явно старше, чем кажется на первый

взгляд — ей уже точно за тридцать пять, скорей всего ближе к сорока. Хороший

вкус в выборе дорогой, но не кричащей одежды. И почему-то он был уверен: она

не замужем.

Правда, дама сделала странный выбор одежды для дороги, но тут в памяти Николая

всплыли слова колобка: “Душа моя, ну что же вы так скоропостижно собрались

уехать?”

Скорей всего, они были на каком-то торжестве, может быть корпоративе, и она

могла элементарно рвануть в аэропорт сразу, в чем была.

Богатырский храп, зайдя на новый уровень мощи, повторился. И доносился он…

Цербер прикрыл глаза, вспоминая пассажиров, которые уже сидели на своих

местах, когда он вошел в салон самолета… Скорей всего с третьего ряда.

Именно там сидел крупный мужик лет шестидесяти.

Храп оборвался так же внезапно, как и начался — видимо мужика разбудила,

сидящая рядом с ним жена.

Цербер покосился на незнакомку, сидящую рядом. Она, закутавшись в свой шарф,

спала.

Ну или делала вид, что спит.

Цербер последовал примеру незнакомки и вновь закрыл глаза, и ровно в этот

момент мужик из третьего ряда всхрапнул так, что будь Цербер нежной фиалкой,

он бы точно получил инфаркт.

Николай открыл глаза и понял, что он ненавидит экономкласс.

Не просто не любит — ненавидит лютой, животной ненавистью. Ненавидит эти

кресла, которые явно делали для людей ростом метр пятьдесят и весом с тощую

курицу.

Ненавидит подлокотники, которые впиваются в тело где-то под ребрами.

Ненавидит пластик, который скрипит под ним, когда он пытается хоть чуть-чуть

изменить позу.

А ещё он ненавидит свой рост.