Случайные. Я тебя найду, глупая - Елена Архипова
главбух…
Ну хорошо, не самый скромный! А высококлассный и очень даже высокооплачиваемый,
но на встречи “на уровне” и подписание договоров главбухи не ходят.
И тут, вдруг, новость — эта недосягаемая падла (Цербер само собой падла, не
ребенок!) постучалась, изнутри, и спросила:
— Тук-тук? Мамой будем становиться?
Она не раздумывала ни секунды:
— Да!
В то утро её как-то особенно мутило, но она держалась. Ровно до того момента,
когда в дверь позвонили. Она-то подумала, что это доставка продуктов.
Нельзя не глядя открывать дверь… Ой, нельзя… Особенно, когда у тебя токсикоз!
Впустить-то Алина впустила, но не сдержалась, побежала в туалет, где от души и
отматерила Цербера, прямо вглубь унитаза…
Умылась, вышла, а Цербер стоит разъяренный, глаза налились как у того быка на
арене, зубы скрипят, из ноздрей пар валит, желваки ходуном ходят.
Ну да, испугалась она… Не ожидала увидеть. Маты — вот совсем не ее (после его
ухода очень хотелось промыть рот с мылом, но и так тошнило, куда ещё-то?),
но в тот момент Алина понимала, что осадить разгневанного Цербера можно
только шоком. Шоком и наглостью. Уверенной, красивой, жесткой.
Вот и понесло её. Она, хоть и предпочитала в жизни не материться, но
детдомовское прошлое никуда не денешь. Русским матерным она владела в
совершенстве, да и отпор давать жизнь научила.
Ну вот и дала… Нет, ну а чё он??
Собиралась ли Алина говорить ему о ребёнке? А вот над этим она ещё не успела
подумать. Некогда, знаете ли, было!
А уж после того, как он пытался уличить ее во лжи, ее приговор был
молниеносным, окончательным и пересмотру не подлежал: НЕТ!
Пусть мечтает там себе на здоровье, что она охмуряла его с какими-то далеко
идущими целями!
Да Алина себе даже в самых смелых мечтах такие цели не ставила, какую в итоге
достигла!
И никто, никакие церберы, гидры, горгоны, василиски и иже с ними пусть даже и
не суются к ней!
И вот только она успокоилась, вошла в нормальное русло жизни, как явился
Андрюша… Бывший её. Козёл мелкотравчатый.
По ушам долго ездил, уговаривал в ресторан с ним сходить. Чего, правда, хотел
сказать, она так и не поняла. Но в ресторан приехала. Сама. Отказавшись от
его предложения заехать за ней. Может хоть эта еда её привереде понравится?
Всё-таки тут трюфеля и рыба, свежевыловленная.
Сел Андрюша культурно — напротив. В рамках себя держал, даже делал вид, что
делами её интересуется.
И вдруг, заболтав её, словно бы случайно, граблю свою на её руку положил.
Пальчиками своими перебирал по её ладони, в глаза заглядывал, чушь какую-то
нес…
И вот только Алина собралась открыть рот, чтобы резко ответить (ну хорошо!
послать), как услышала:
— Ну здравствуй, Алина! Не поздновато ли беременным ужинать, да ещё трюфелями?
Взрыв сверхновой — ничто по сравнению с тем, что испытала Алина в этот момент!
У бывшего глазки чуть из орбит не вывалились, грабли, правда, свои сразу убрал.
— Кто беременный? Алина, ты беременна?
И заржал конём. Алина и не знала, что он весь из себя такой интеллигентный, так
может.
— Ты? Ты беременна? — он сначала захохотал, а потом резко осёкся, сузил глаза и
прошипел через зубы: — Шлюха! За моей спиной шашни крутила?
Цербер и понять не успел, как его пальцы уже крепко сжимали горло подонка и
вытаскивали волоком из-за столика.
Алина резко, но молча встала из-за стола, подхватила сумочку и пошла на выход.
Задолбали они её. Оба.
Пусть сами, без неё выясняют, кто тут ещё может быть беременным.
А её деть захотел клубничного молока и эклеров.
Вот она сейчас по дороге их и купит. Много! Ребенок же хочет!
Единственное, о чём она сейчас жалела, — что поддалась на уговоры этого козла и
приехала на встречу.
Трюфели! Да какие к черту трюфели? Эклеры! Килограмм — вот что она хочет!
Глава 11
Глава 11
Глава 11
Цербер дождался, пока Алина выйдет — незачем беременной женщине на всякое такое
смотреть. Перехватил Андрея за грудки, рывком поднял из-за стола и с такой
силой встряхнул, что у того зубы клацнули.
Лицо Цербера оказалось в паре сантиметров от перекошенной физиономии
“интеллигента”, и голос, низкий, вибрирующий от едва сдерживаемой ярости,
прошипел прямо в узкие губы этого недомужика:
— Чтоб я тебя больше не видел рядом с ней. Усёк, хрен моржовый?
— Да т-т-ты кто в-вообще т-т-такой? Ты хоть з-знаешь, к-к-кто я?
— Так тебя что больше интересует-то, ушлепок? Ктоя такой или знаю
ли я, ктоты такой?
Андрей попытался что-то выдавить про свои права, но Цербер дёрнул его ещё раз,
заставив замолчать. Когда понял, что “интеллигент” заткнулся, брезгливо
разжал пальцы, выпустив.
Не тощего, в общем-то, мужика повело в сторону и он рухнул на чей-то столик,
опрокинув бокалы и умудрившись отправить в полет чью-то тарелку с салатом.
Вино разлилось на скатерть, а вот салат шмякнулся ему на плечо.
Уже сидя в листьях чужого салата, Андрей вновь попытался открыть рот, но Цербер
наступил ему на ногу — не сильно, так, для остроты ощущений.
— Ты, гнида интеллигентная, — прошипел он, наклоняясь к самому его уху и
брезгливо морщась скосил глаз на салат на плече придурка, — Я тебе русским
языком сказал: не приближаться к Алине. Усёк? Моргни два раза, если “да”.
Но походу интеллигент думал, что он бессмертный, потому что вновь что-то там
вякнул про шлюху. И вот тут Цербер взбесился уже по-настоящему.
— Слушай сюда, идиота кусок, — голос Николая стал тихим, почти ласковым, что
звучало страшнее любого крика. — Это моя женщина. А ты её шлюхой назвал за
то, что она, носит моего ребёнка. Не твоего. Моего. И если я ещё раз услышу
из твоей поганой пасти хоть слово в её адрес, я сделаю так, что ты будешь
трюфели через клизму жопой всасывать. Понял, красавчик?
Андрей понял. И даже зачем-то кивнул, и ровно два раза моргнул, как было
велено, хотя сейчас его уже никто не просил об этом.
Цербер выпрямился, окинул взглядом разгромленный столик, посетителей, которые
старательно смотрели в свои тарелки и делали вид, что ничего не видят и не
слышат, и вышел на улицу. Ни Алины, ни её машины, само собой, конечно, уже
не было.
— Ну кто бы сомневался, — хмыкнул и двинул к своей машине.
Уже сидя внутри, Николай открыл на