День герцогини - Сара Маклейн

— Предложение прекрасное и очень заманчивое. Но, боюсь, я не хочу выбирать. Я хочу всё.

— Ты можешь забрать «Воробья», Сера. Теперь он принадлежит тебе. У Калеба все документы. Тебе останется только подписать их.

Она покачала головой.

— А что насчёт тебя?

— Тебе не нужны документы, чтобы владеть мной. Я целиком и полностью принадлежу тебе.

Он снова поцеловал её — долго, не спеша, пока её губы не приоткрылись и не прижались к его губам, отвечая на поцелуй.

— Я твой. Здесь. Сейчас. Навсегда. Каким бы ты ни захотела меня видеть.

— Ты ужасно затрудняешь девушке задачу, если она хочет за тобой поухаживать.

Её слова, а главное, скрытый за ними смысл, отозвались в нём сладкой дрожью.

— Ты хочешь ухаживать за мной?

— Если вы не возражаете, герцог.

— Ни в малейшей степени, герцогиня.

Сера тут же отстранилась и притворно неодобрительно цокнула языком.

— Бывшая герцогиня. Теперь я всего лишь леди. Да и этот титул, если подумать, под большим вопросом.

Она наклонилась к нему и прошептала:

— Видите ли, теперь я разведённая женщина. И владею таверной.

— Ах вот как, — сказал Мал, снова потянувшись к ней и слегка прикусив зубами её подбородок, пока она обвивала руками его шею. — Звучит ужасно скандально.

— О, ещё как! Только сегодня утром я повергла Палату лордов в шок.

— Какая удача! Я тоже сегодня отличился.

Сера широко улыбнулась.

— Вы бы удивились, узнав, что развод делает с приличным, добропорядочным человеком.

— Уверен, я был бы поражён, — поддразнил он её, любуясь улыбкой на её губах. — Почему бы тебе не показать мне это прямо сейчас?

— В своё время. Но сначала я должна сказать тебе, что с тех пор, как ты меня оставил, я кое-что прочитала.

— Это ты меня оставила первой, — заметил он.

— Да, но потом ты разгромил мою таверну и тоже меня оставил.

— Мне пришлось убедить восемьдесят членов парламента поддержать герцогиню в деле о разводе. Поверь, задача не из лёгких. Количество обещаний, которые мне пришлось раздать, просто ошеломляет.

Сера рассмеялась.

— И мы ещё подробно всё это обсудим. Но сначала я хочу рассказать тебе, что узнала.

Оставаясь в его объятиях, она могла бы хоть протоколы прошлогодних парламентских заседаний читать — Малкольм был бы только рад.

— Пожалуйста, я весь внимание.

— Я мучила себя чтением о Плеядах.

И тут он мгновенно сосредоточился на ней.

Сера перебирала пальцами его волосы, продолжая рассказ:

— Видишь ли, Меропу, единственную из семи сестёр, невозможно увидеть без телескопа. Ты знал об этом?

Сердце Мала забилось сильнее.

— Знал.

— Разумеется, знал. И для начала я бы очень хотела раздобыть телескоп и взглянуть на неё.

В тот же день он купит ей телескоп. Да что там — построит для неё целую обсерваторию!

— Говорят, она прячет лицо от стыда, потому что все её сёстры вышли замуж за богов, а она полюбила смертного.

Он кивнул.

— Да.

— А я думаю, что они ошибаются. Мне кажется, она отвернулась потому, что ищет своё счастье не там, где нужно. Смотрит в небо, ожидая, что оно само найдёт её. И… — Сера запнулась, словно слова вдруг застряли у неё в горле. — Если бы она только обернулась, то увидела бы, что Орион всё это время был рядом, ждал её и хотел сделать счастливой.

Мал кивнул. Слова застревали у него в горле, не давая свободно дышать.

— Он хочет только её счастья.

Сера встретилась с ним взглядом. Голубые глаза удерживали его, не позволяя отвести взгляд.

— И её любви, надеюсь.

— Чёрт возьми, да. Её любви.

В её глазах заблестели слёзы.

— Но я должна сказать тебе, что пришла сюда не только за этим.

Всё что угодно. Он отдаст ей всё, что она попросит.

Сера соскользнула с его колен, и он уже успел опечалиться из-за того, что она отстраняется, когда она оказалась перед ним во весь рост. И тогда он наконец понял, во что она одета.

В его мантию.

Как он мог не заметить этого раньше? И почему теперь, когда заметил, был совершенно уверен, что ничего прекраснее в жизни не видел?

— Мне не хотелось возвращаться домой за другой одеждой, — пояснила она.

— Насколько я помню, раньше на тебе было вполне приличное платье, — сказал он, чуть склонив голову набок.

Что она задумала?

На губах Серы появилась застенчивая улыбка. Она провела пальцами по застёжке мантии.

— Да, но мне показалось, что красный цвет будет уместнее.

И в тот же миг Малкольм отчаянно захотел её. Он развернулся к ней, потянулся навстречу, обхватил за талию и притянул к себе, усадив между коленями. Снова завладел её губами, одновременно пытаясь нащупать застёжку мантии.

Наконец он оторвался от её губ и прорычал:

— Кстати, я вспомнил, что всё ещё очень зол на тебя за то, что ты рассказала другой женщине о моей любви к красному цвету. Позже тебе придётся за это извиниться.

Сера судорожно вздохнула. Возможно, от его слов. А возможно, от прикосновения его рук, скользивших по бархату мантии и притягивавших её всё ближе.

— Прости меня, — прошептала она.

Она обхватила его лицо ладонями, приподняла к себе и поцеловала. Малкольм принял это извинение с благодарностью, наградив её долгим, медленным движением ладони по мягкому бархату своей мантии.

— А если я скажу, что хочу снова и навсегда остаться единственной женщиной, которая носит красное ради тебя?

Он затаил дыхание.

— Тогда это поможет.

— Я серьёзно, — сказала она. — Я хочу быть единственной женщиной. Навсегда.

Слова загремели у него в ушах.

— Навсегда — это как?

— Навсегда как твоя спутница жизни. Навсегда на равных с тобой. — Она помолчала. — Навсегда в любви. Навсегда в браке.

Он не смог удержаться от вопроса:

— Ты уверена?

— Уверена, — рассмеялась Сера. — Я была уверена ещё сегодня утром, но ты успел развестись со мной, прежде чем я смогла тебе об этом сказать. Но… в итоге всё сложилось удачно. Если ты, конечно, согласен принять меня обратно.

Он тоже рассмеялся, не в силах сдержаться. Сама мысль о том, что он может не получить её согласия, казалась нелепой.

— Думаю, соглашусь.

Она улыбнулась, но улыбка исчезла прежде, чем он успел вдоволь насладиться её теплом.

— Ты уверен? Ты ведь не… Мы ведь не… — Она глубоко вдохнула и медленно выдохнула. В её дыхании он услышал слёзы. — У тебя не будет наследника.

Мал поднял руки и нежно обхватил её лицо.

— Зато у меня будешь ты. Я буду любить тебя. И состарюсь