Второй шанс для попаданки. Излечить обреченного - Елена Белильщикова

Милана помнила, как вечером после происшествия рассказывала со слезами отцу правду. Все, как было. Даже в любви своей глупой к Владу призналась, объяснив, почему так сильно захотела спасти раненого неходячего мужчину. К чести сказать, Петр Сергеевич поверил ей. Не стал ее пачкать подозрениями, что его дочь убила Светлану. Но и не одобрил этого поступка. Из-за слухов, которые поползли среди гостей того вечера. Потому что многие не поверили в невиновность Миланы. И винили ее в том, что она свихнулась на почве ревности и утопила Светлану в пылу женской драки. Того же мнения был и Влад, судя по всему.

– Небо одобряет спасение людей. Любых людей. Неважно, какого они сословия и денежного достатка, отец! – выпалила Милана, попытавшись прикрыть свое смятение. – А Влад… женился же на мне, верно? Значит, не верит он всяким слухам про мою вину в смерти Светланы, его жены. И значит… есть у него чувства ко мне. Рассмотрит он меня еще! А фабрика… Сложно ему на коляске управлять фабрикой будет. Лучше бы ты мне отписал, отец, эту фабрику. Я бы ей ладу дала! И фабрике, и работникам, что трудятся на ней. Пока не уволились последние!

Его глаза округлились. Но то, что у Андрея вызывало веселый смех, как безобидное чудачество, заставило его помрачнеть. Пальцы сжались в кулаки. Милана хорошо знала, что не стоит обманываться худощавыми жилистыми руками отца. Ладони с сухими узловатыми пальцами умели бить не менее больно, чем кулачища силача.

– Да ты умом помутилась после обморока? – прорычал Петр Сергеевич. – Что ты такое выдумала? Чтобы женщина фабрикой командовала? Да сами рабочие на смех поднимут такую… начальницу! Закрой свой рот, пока никто этой ерунды не услышал. А фабрика – это гиблое дело. Скоро твой лопух поймет, что зря на тебе женился. И не принесет это ему никаких денежек. Он-то на мели, считай. Что? Ты не знала? Его братец вместе со Светланой ободрали его имущество, как липку, пока он в госпитале валялся. Отец Влада, хоть и жив был еще, да с постели уже не поднимался. Так что они смогли пожить весело… Эх, напоследок. Бедная Светлана, как же так вышло-то… – он покачал головой, будто и ее ему было жальче, чем Милану, которая тоже тогда едва не погибла.

Она разозлилась, но не стала демонстрировать характер. Слишком живы в памяти были пощечины, которые прилетали бедняжке Милане от Петра Сергеевича, когда тот бывал не в духе. А это происходило очень часто. Она сцепила зубы и покачала головой:

– Братья Эсберги очень целеустремленные. Я уверена, что Влад вместе с Андреем сумеет наладить производство на фабрике.

Милана ненадолго умолкла. В памяти всплыли обрывки воспоминаний от предшественницы, когда отец пару раз приводил ее на фабрику. Кажется, даже вместе со Светланой?

– А Дмитрий Красовский еще работает на фабрике? – вырвалось у Миланы, будто против ее воли, и перед глазами встал образ очень красивого высокого черноволосого мужчины с хищными, словно волчьими, чертами лица. – Светлана… тогда подружилась с ним. Когда ты нас с ней на фабрику приводил, все показать. Дмитрию сообщили об ее смерти?

Милана прекрасно понимала, что нет. Никто не станет сообщать простому работнику о том, что одна из родственниц владельца фабрики умерла.

– Красовский? А ему-то какое до нее дело? – фыркнул Петр Сергеевич. – Да и вообще! Не пристало тебе, уже замужней женщине, думать об этом человеке! Одни проблемы от него! Вечно на фабрике воду баламутит. То, видите ли, платят им мало, то день рабочий им долгий, то перетянули кого-то тростью – тоже мне!

Он увидел, как на последних словах глаза Миланы расширились и наполнились жалостью к несчастным рабочим, и обреченно махнул рукой. Он всегда был суховатым на эмоции и уж тем более на сострадание к человеку.

Милана задумалась. Она помнила, как Светлане понравился Дмитрий. Как та липла к нему все то время, пока Милана бродила, разинув рот, и смотрела на станки и рабочих. И как Светлана украдкой уединилась с Дмитрием в кладовой, хотя уже была замужем за Владом.

Милана покачала головой. Светлана была нехорошей женщиной. Насчет Дмитрия оставались сомнения. Он показался тогда замкнутым и сдержанным, холодным мужчиной. Но вот то, что Светлана творила разврат с Андреем под носом у Влада, Милану до сих пор поражало! Ни стыда, ни совести! Хотя о покойных плохо не говорят. Но вот воспоминания о Дмитрии Милану отчего-то зацепили. Словно внутреннее чутье подсказывало ей, что этот загадочный мужчина еще появится в ее жизни. Уже в ее. И ради нее, а не ради Светланы.

Вдалеке послышались голоса. Среди них был голос мужа. Милана кивнула отцу, обрадовавшись возможности сбежать.

– Мне пора возвращаться к мужу и гостям. Пойду я, папенька, – проговорила она максимально ласково.

Хотя ей хотелось сказать Петру Сергеевичу много хорошего. По поводу работы фабрики, методов «поощрения» рабочих и всего остального. Милана помнила, как в институте изучала историю. И этот период в Российской империи преподавали им довольно тщательно. У попаданки еще в юности, в институте, вызывал гнев этот этап в истории. То, как бесчеловечно обращались с людьми, с рабочими, заставляли работать едва ли не с детского возраста!

Милана тряхнула волосами и поспешила сбежать от Петра Сергеевича, чтобы не наговорить лишнего. К сожалению, она не смотрела по сторонам, когда шла быстрым шагом к гостиной, где находился Влад. Ее будто подкарауливали в одном из коридоров. Из темного угла вдруг навстречу выскочил светловолосый мальчик со стаканом вишневого, цвета крови, сока. И нарочно толкнул, чтобы она упала, а напиток вылился на белое платье.

– Георг! – вдруг прозвучал громогласный крик Влада.

И она, и мальчик одновременно вздрогнули. Милана – лежа на животе, на полу, в смешной позе, со смятым платьем, облитым соком. И мальчик, стоящий над ней с перевернутым стаканом. Мальчишке было лет десять, может, чуть больше на вид. Его светлые волосы вились и лежали непослушно. Хотя бросалось в глаза, что мальчика очень пытались степенно принарядить и причесать к празднику. Но в итоге жилет был расстегнут, а рукава рубашки закатаны.

– Георгий, что ты творишь?

Влад показался из-за угла, ловко управляясь со своей коляской. С недовольно сведенными бровями и крайне недоверчивым взглядом.

– Я случайно! Она на меня налетела! Бежала куда-то, как угорелая! – нахально заявил Георгий.

– Что за