Джил Лэндис - Мечтательница

– Что именно понятно?

– То, что вас не пригласили остановиться в другом месте. Совершенно очевидно, что у вашего мужа нет никаких связей в Бэйтауне. У него нет семьи?

Она отрицательно покачала головой:

– Насколько я знаю – нет.

Вошла молоденькая миловидная официантка, собрала тарелки и пообещала принести кофе для Селин и еще одну кружку эля для мистера Уэллса.

– Плантаторы, живущие здесь, на английских островах, составляют весьма сплоченную группу. Так было всегда, с тех пор, как первые аристократы отделились от прочих колонистов и исключили из своего круга всех недостойных. Если бы у семьи вашего мужа здесь были хорошие друзья, вам не пришлось бы мучиться сегодня вечером в этом заведении: вы просто гостили бы в чьем-нибудь доме здесь, в Бэйтауне. Сейчас, когда торжества в разгаре, повсюду дают приемы и званые вечера – сегодня и всю предстоящую неделю.

– Уверена, что, как только станет известно о возвращении моего мужа, его сразу примут в местном обществе.

– Вы говорите, он здесь родился? – переспросил мистер Уэллс.

– Да. Семье его матери принадлежала плантация, которую унаследовал Кордеро. А его отец был креолом из Нового Орлеана.

– А вы?

– Я тоже из Нового Орлеана.

У Селин и без того было немало забот, так что она совершенно не печалилась из-за отсутствия приглашений на приемы, где яблоку негде упасть от местной знати. Служанка принесла кофе с молоком, как просила Селин. Девушка смотрела на дымящийся напиток, ожидая, когда он немного остынет. Воцарилось дружелюбное молчание, и мысли Селин вернулись к тому, о чем она размышляла весь вечер: может ли она хоть как-то помочь Корду наладить дела в Данстан-плейс, чтобы поместье снова начало приносить доход.

– Мистер Уэллс, вы что-нибудь знаете о выращивании сахарного тростника?

– Тот, кто прожил жизнь на Барбадосе, не может не знать хотя бы что-нибудь о сахарном тростнике. А почему вы спрашиваете?

– Боюсь, я не имею об этом деле ни малейшего представления, а ведь в мои намерения входит поселиться на сахарной плантации. Мне хотелось бы оказаться хоть чем-то полезной, когда мы прибудем на место.

Он посмотрел на нее так, словно она не от мира сего:

– Это что-то новенькое! Жена плантатора действительно хочет работать?

– Это так странно?

– Если сравнивать с теми, кого я знаю, – более чем…

– Может быть, но я всегда была немного не такой, как все, мистер Уэллс. – Селин знала, что выразилась весьма мягко.

Он улыбнулся:

– И что же вы хотите узнать?

– Много ли нужно денег, чтобы восстановить плантации и превратить их в отличное хозяйство?

– Небольшое состояние, чтобы приобрести рабов. Не так уж много денег на покупку оборудования, правда, если у вас уже есть сам завод: дробилка, котельная, заготовительный цех, установка для перегонки, плюс контракт с хозяином какого-нибудь склада.

Селин с сомнением подумала, хватит ли Корду денег на то, чтобы восстановить хозяйство в Данстан-плейс.

Говард Уэллс тем временем продолжал:

– Рабов нужно кормить, одевать и обеспечивать жильем. Им также время от времени необходима помощь врача. Еще необходимы портниха, плотник, кузнец, каменщик, бондарь, чтобы делать разные бочки и бочонки, еда… – Он замолчал и после паузы обеспокоенно проговорил: – Милая моя, у вас, кажется, голова пошла кругом.

– Я не знаю, как Корд сможет со всем этим справиться.

– Шаг за шагом – так я думаю. Он может начать с получения кредита, как это делают многие плантаторы.

– Но долги…

– Долги вообще основа сахарного производства. Каждый кому-то что-то должен. Только совсем глупый плантатор теряет деньги, даже в самые худшие времена. Это, конечно, если чуть-чуть повезет, и земля не истощится. – Обхватив кружку ладонью, он уставился в потолок, продолжая рассуждать: – Существует несколько опасностей: во-первых, желтый вредитель – насекомое, проникающее в корни тростника и высасывающее из него все соки, во-вторых, так называемый черный вредитель – это когда рой насекомых налетает на плантацию и уничтожает весь урожай. К тому же случаются ураганы, слишком сильные ливни или полная засуха, набеги крыс…

Селин облокотилась на стол и положила подбородок на руки. Говарда Уэллса теперь будет нелегко остановить.

– Может сломаться мельница, может расколоться каменная плита под печью, могут лопнуть медные котлы в котельной или вдруг треснут трубы, идущие к цистернам. Такие напасти способны погубить результаты целого года и оставить вас без дохода. Если отложить переработку тростника на день-другой, сок испортится и считайте, что урожай потерян.

– Звучит весьма удручающе.

– Я уверен, что ваш муж знает, с чем ему предстоит столкнуться.

Она догадывалась, что Корд, действительно, может быть, представляет себе, что ему предстоит, и, вполне вероятно, уже решил, что это не для него. Дед ее мужа так и сказал, что не верит в своего внука. Столкнувшись с такими трудностями, Корд и впрямь мог поступить так, как предрекал старик: сядет под пальмой и будет целыми днями глушить ром с аборигенами.

– Ну ладно, милая моя, я пожилой человек и должен отправляться спать. Позвольте я провожу вас наверх, чтобы вам не идти одной через пивной зал.

– Благодарю. Боюсь, у наших слуг сейчас действительно есть другие дела, – согласилась она.

Фостер заверил ее, что они вернутся, как только обнаружат Кордеро и убедятся, что с ним все в порядке. По всей вероятности, им пока это не удалось.

В сопровождении Говарда Уэллса она прошла через переполненную пивнушку. Пока они поднимались по ненадежной, покосившейся лестнице, ей пришлось повысить голос, чтобы попытаться перекричать стоящий вокруг шум. В коридоре было темно и страшно, деревянные половицы прогибались и скрипели под ногами, штукатурка осыпалась со стен прямо на голову, на сырых потолках темнели уродливые пятна.

Новый знакомый проводил Селин прямо до дверей и пожелал ей спокойной ночи. Надеясь, что Корд не будет иметь ничего против, она пригласила мистера Уэллса посетить их в Данстан-плейс, если у него будет время. Он заверил, что сделает это с удовольствием, и пожелал ей удачи.

Селин вошла в свою комнату и закрыла дверь. Не зажигая лампы она вышла на балкон и облокотилась на перила, наблюдая за покачивающимися на якоре лодками, заполонившими бухту. «Аделаида» все еще стояла у причала. Одинокий матрос ходил взад-вперед по ее палубе. Горели всего несколько корабельных фонарей. Голые мачты вонзались в беззвездное небо, по которому плыли низкие тучи.

Начал накрапывать дождь, и Селин вынуждена была спрятаться в комнате, но оставила дверь на балкон открытой, прислушиваясь к звукам сбегающих по черепичной крыше струй. Все это до боли напомнило ей жаркие летние ночи Нового Орлеана. Селин смотрела вдаль сквозь завесу дождя, мачты и реи кораблей в гавани на темный горизонт. Она знала, что годы, прожитые с Персой, навсегда останутся в ее сердце. И могла только надеяться, что прошлое сменится не менее замечательным будущим.