Элизабет Торнтон - Опасный поцелуй (Самозванка)

9

Что это взбрело тебе в голову? — взревел Грей.

Дебора отхлебнула глоточек чая из чашки, куда, по настоянию Грея, была добавлена ложка бренди.

Она долго откашливалась, прежде чем смогла внятно ответить.

— Я думала, что это вы убили лорда Баррингтона.

Ее голос дрожал и пальцы тоже, но это не было последствием ужасов, пережитых ею на скользкой крыше, и едва не произошедшей трагедии. Мужчина, сидевший перед ней, пребывал в такой ярости, что напоминал собой извергающийся вулкан. Она боялась даже взглянуть на него. Грей же разглядывал ее с безжалостным любопытством, как какое-то диковинное насекомое. Дебора куталась в его теплую одежду и вся сжалась в бессознательном желании выглядеть как можно меньше и жалостливее.

— Пей свой чай, — сказал Грей и подкинул в пылающий камин несколько совков угля.

Дебору слегка успокаивал его смягчившийся тон, но добавляемый в огонь уголь напоминал о самых страшных угрозах Кендала. Их разговор по-настоящему еще не начинался. Неизвестно, что ждет ее в ближайшее время. Не меньше часа пройдет, пока уголь в камине прогорит и они все отправятся на отдых. Приняв горячую ванну и переодевшись в свою ночную рубашку, она мечтала хоть на короткое время забыться в нормальной мягкой, удобной постели.

Она с надеждой посматривала на входную дверь, желая, чтобы хоть кто-нибудь вошел в гостиную и отвлек внимание лорда Кендала от ее персоны. Но рассчитывать на это не приходилось. Квентин спал у себя в кровати. Мистер и миссис Моффат дожидались на кухне, когда его светлость лорд Кендал соизволит подвергнуть их допросу. Дебора не знала, куда подевались Ник и Харт. Они доставили ей ее саквояж, провели пару минут с Квентином и удалились, вероятно, выполняя какое-то поручение лорда.

— Теперь, — начал Грей, немного успокоившись и стараясь смягчить то впечатление, что он произвел на Дебору. — Давайте пройдем мысленно весь путь от начала и до конца. Только без прежних ваших уверток и фантазий. Вы утверждаете; что сбежали с Квентином из Дувра, потому что были убеждены, что я убил его отца и собираюсь проделать то же самое с мальчиком?

— Да, — прошептала она и всхлипнула.

— Значит, по-вашему мнению, я убийца? Дебора молча кивнула и постаралась еще дальше отодвинутся от этого опасного человека.

— Убийца! — почти по буквам произнес Грей.

Он проговорил это слово спокойно, без всякой интонации, хотя страстно желал оглушить воплем эту безумную испуганную девчонку. Его легендарное умение владеть собой начало понемногу сдавать, и он знал этому причину. Минуты, проведенные на крыше, потрясли и его крепкую нервную систему. Он не понимал причины ее паники, ее отчаянных попыток скрыться от него. Ведь он чуть не потерял их обоих — и ее, и Квентина.

Теперь, узнав, какие мысли владели ею, Грей не испытал облегчения, а погрузился в еще более мрачное настроение. Убийца! Всю жизнь он верно служил своей стране. Никто не подвергал сомнению его порядочность, преданность короне, безупречное поведение. Правда, в последние дни он позволил себе кое-что не из джентльменского набора по отношению к Деборе. Она сама вынудила его к совершению таких поступков. Но убийца! Это слишком тяжкое обвинение, слишком страшное слово, даже для совсем невиновного человека.

Она продолжала дрожать, и Грей укрыл ее потеплее.

— Пейте свой чай.

Дебора постаралась выполнить его просьбу, сделала несколько судорожных глотков, робко поглядывая на него поверх чашки.

— Но вы не вели себя так, будто думали, что я убийца. Во всяком случае, не все время. — Он намекал на тс моменты, когда она буквально таяла в его объятиях или когда она бесстрашно жалила его своим острым язычком.

— Да. Вы правы. Это было не всегда.

— А сейчас? Я по-прежнему в ваших глазах убийца?

Она решительно помотала головой.

— О нет. Когда вы спасли Квентина там, на крыше, а я бы все равно не смогла удержать его, я поняла, что совершила ошибку.

Воспоминания о том, какой опасности она подвергла всех троих, подогрела его гнев. Он повысил голос.

— Вы могли бы погибнуть на крыше оба! Какие чувства я бы испытывал тогда? Вообразите это своей глупой головой! Я нес бы тяжкий крест вины всю жизнь. И неизвестно, по какой причине.

Он осекся, увидев, что слезы хлынули у нее из глаз. Вздохнув, он извлек из кармана платок. Дебора приняла его с благодарностью.

Заметив, что она начинает, нервничая, плести из его платка какие-то немыслимые узлы, а слезы ее уже высохли, он отобрал у нее свой платок и приступил к дальнейшей беседе. Заставив себя улыбнуться как можно дружелюбнее, Грей спросил:

— Расскажите, что произошло той ночью? Дебора помолчала, собираясь с мыслями.

— Была сильная гроза, а кроватка Квентина оказалась пуста. Я увидела свет сквозь неплотно прикрытую дверь библиотеки и спустилась в поисках Квентина.

Она сделала паузу, и тогда он поинтересовался:

— Насколько я знаю, леди Баррингтон уехала в Англию на несколько дней раньше, а вы задержались из-за болезни Квентина.

— Да, он прихворнул. Лорд Баррингтон предполагал, что мы втроем — леди Баррингтон, Квентин и я — отправимся вместе с Калетами, но лихорадка у Квентина усилилась, и я осталась ухаживать за ним.

— Я вас понимаю. Итак, кто-то явился той ночью на встречу с Джилом, не зная, что вы с Квентином еще находитесь в доме?

Дебора задумалась.

— Вероятно, встреча была назначена заранее. Днем Квентин чувствовал себя неважно, и лорд Баррингтон почти не выходил из-за этого из дома. Вряд ли он мог сообщить кому-то, что наш отъезд отменен. Впрочем, я не могу быть уверена…

— Продолжайте. Вы увидели свет из-под двери библиотеки? Что дальше?

— Потом я услышала голоса.

— Что вы расслышали? Воспоминания были настолько страшными, что Дебора не сразу собрала мужество для ответа.

— Лорд Баррингтон умолял вас, — она заметила, как сверкнули глаза Грея и поправила себя, — умолял кого-то оставить мальчика в живых.

— Я не понял. Где же был Квентин?

— Он был там, в библиотеке.

— Следовательно, Квентин присутствовал при убийстве? Именно это вы утверждаете?

Дебора горестно кивнула.

— И мальчик сказал, что видел меня? — Грей нахмурился.

— Нет-нет! Вы не так меня поняли. Квентин не помнит ничего из того, что произошло в тот промежуток времени, когда он появился в библиотеке и до момента, когда мы уже подплывали к берегам Дувра. Доктор сказал, что, возможно, память об этих событиях к нему так и не вернется. Шок, который он испытал при виде умирающего на его глазах отца, был слишком силен. Он не хочет ничего вспоминать. Его сознание само сопротивляется этому.