Биверли Бирн - Пламя возмездия

– В 1874 году, – бросил Норман. – Но это было сразу же после этой их войны с Аргентиной и Бразилией. А с долгами парагвайцы расплатились в 1885 году.

Лорд Шэррик удивленно вскинул брови.

– Вы называете уплатой долга возвращение заимодавцам одной трети? – недоумевал он.

Черт бы тебя побрал, подумал Норман. В этих темных глазах никогда не потухал издевательский огонек, о чем бы он с тобой ни говорил.

– Вы очень неплохо информированы, лорд. Просто поразительно. Вот уж не предполагал, что вы и финансами интересуетесь.

– Я интересуюсь миром. И всеми забавными созданиями, которые его населяют, – Шэррик не переставал улыбаться.

– Это достойно восхищения, просто слов нет. Но, простите меня, вам ведь известна одна старая как мир поговорка о том, как яйцо курицу учит? В данном случае, курица – это я. Я банкир и, уж поверьте, эта игра стоит свеч. Я имею в виду этот заем.

– Баринг тоже банкир и уже давно, пожалуй, столько же, сколько и вы. А мне доводилось слышать, что он едва выплыл несколько лет назад.

– Мендоза стали банкирами задолго до него, – вежливо поправил Шэррика Норман. Спичка в его пальцах уже давно догорела, он бросил огарок в пепельницу и зажег новую. – Первое – их проблемы касались Аргентины. Второе – после всех неприятностей они перестроились и стали намного сильнее. Так что, нет худа без добра.

– Значит, несмотря на тот факт, что национальный доход Парагвая меньше восьмидесяти тысяч в год, вы рекомендуете мне приобрести облигации этого двухмиллионного займа?

– Настоятельно рекомендую. Правительство разрабатывает программу, основанную на государственном владении кофейными плантациями. Купите облигации. Это окажется весьма выгодным помещением капитала. Продажа состоится в следующую среду, советую вам зайти. И сегодня же скажите об этом вашему брокеру, Шэррик. Не раздумывайте долго – число подписчиков может превысить число облигаций.

Лорд положил на стол сложенную газету.

– Я подумаю об этом, – ответил он, вставая. – Я очень серьезно подумаю о вашем новом займе. А теперь сожалею, но…

– Да, конечно. Рад был увидеться с вами, лорд. Желаю удачи.

Норман смотрел, как лорд Шэррик уходил из клуба. Было заметно, что он прихрамывает, причем Довольно сильно. Интересно, как этот приятель мотается по всему свету со своей больной ногой? И лысый ведь, как бильярдный шар, а ведь поди ты, толкуют, что женщины от него без ума. Богат, как Крез, старая англо-ирландская ветвь. Род Шэрриков уходил корнями в елизаветинскую эпоху.

Норман еще посидел немного, в раздумье посасывая трубку. У него из головы не выходили слова Шэррика. Платежи в Парагвай должны осуществляться раз в шесть месяцев по пятьсот тысяч фунтов в течение двух лет. Довольно много времени. Конечно, ситуация, как выразился Чарльз, напряженная, но, черт возьми, ведь делать деньги – разве это не риск?

Через окно он увидел, как по ступенькам поднимался Джон Баринг. Норман поднялся и стал выбивать трубку, его решительные жесты должны были свидетельствовать о том, что этот Шэррик его не разубедил. К черту этого Шэррика. У него было больше, чем достаточно и других тем для размышлений, причем гораздо более серьезных, чем измышления этого лорда-путешественника. Еще раз стукнув трубкой о хрусталь пепельницы, он направился встречать Баринга.

– Где вас черт носил целую неделю? – сквозь зубы прошипел Тим, сжимая пальцами тонкую ручку изящной китайской фарфоровой чашки.

– Там, где меня уже нет, – спокойно ответила Лила.

Это было в начале шестого, они сидели в чайной гостиной отеля «Коннот». Лила не решилась пригласить Тимоти наверх в свои апартаменты во избежание эксцессов с его стороны. Эта гостиная была уютной, тихой, народу было не очень много.

Такой ответ взбесил Тимоти. Он задрожал от возмущения, но все же сдерживался:

– В таком случае, мне не мешало бы знать, как называется то место, где вас уже нет. Полагаю, я имею на это право.

– Потише, пожалуйста, – оборвала его Лила. – Возьмите себя в руки.

– И, к тому же, я не привык, чтобы во мне видели мальчика на побегушках.

Он говорил тише, но очень язвительно.

– Разве я дала вам повод так считать?

– А как это по-вашему называется?

– Я никак не пойму, когда это я считала вас за мальчика на побегушках? Что вы имеете в виду?

Он молча выудил из кармана обрывок бумажки и подал ей: – Час назад я нашел это на моем столе.

Никто из моих подчиненных не дал мне вразумительного объяснения по поводу того, как это там оказалось.

Записка была написана крупными печатными буквами: «КОННОТ. ПЯТЬ ПОПОЛУДНИ. Л. К.»

– Короче не напишешь, – призналась она.

– Как вам удалось спровадить ее на мой стол?

– А я и не спроваживала, во всяком случае, не я сама. Просто дала поручение одному из моих доверенных лиц передать это вам. Не бойтесь, у вас в банке он не работает. Послушайте, Тимоти, это просто трата времени. Какая вам разница, как и кто доставил вам эту записку? Мне передали, что вы меня искали. По какому поводу?

– И вы еще спрашиваете, по какому поводу! Бог ты мой, как вы можете об этом спрашивать? Думаю, что вам известно, по какому поводу.

– Мне известно лишь одно – ровно через неделю Мендоза выпускают облигации нового двухмиллионного займа в пользу Парагвая. Разве не к этому столько времени мы готовились? Разве не этого ждали?

– Лила, знаете, не надо только заговаривать мне зубы.

Он прихлебнул чай и поставил чашку. Она заметила, что его руки дрожали.

– Хватит делать вид, что вам неизвестно о том, что вытворяет ваш порочный сынок.

– Мой сын находится там, где должен находиться и занимается именно тем, чем в данный момент обязан заниматься.

– С моей женой, – выпалил Тимоти.

Лила наклонилась к нему и положила свою руку ему на запястье.

– Тимоти, послушайте меня… Я, конечно, слышала обо всем этом, и, поверьте, очень об этом сожалею. Я еще раньше говорила Майклу, что этот его поступок – вещь недопустимая, что это безрассудство, но он – взрослый мужчина. Я не могу указывать ему, что и как делать, когда речь идет о его личной жизни. А что касается миссис Бэт… Тимоти, простите меня, но эта идея – оставить вас – принадлежала ей. Майкл не имеет к этому никакого отношения. Он просто, – она подбирала слова, – он просто волочился за ней, флиртовал. Не думаю, чтобы это было что-то серьезное с его стороны. – И, прежде чем он раскрыл рот и принялся многословно опровергать ее доводы, Лила продолжала. – Просто она вас не стоит. Вы должны это понять.

– Я собираюсь развестись с ней. А Майкла обвиню в соучастии в адюльтере. И не пытайтесь меня от этого отговаривать.