Валентин Катаев - Емельян Черноземный
– И… и-эх-х!… Сглодал меня, парня, город… Не увижу родного месяца!… Тово-этого… распахну я пошире ворот, чтобы это самое… способнее было повеситься!…
С этими словами Емельян Черноземный привычным движением вбил в стенку гвоздь, сунул голову в петлю и нерешительно посмотрел на мрачного Васю.
– Вешайся! – сказал Вася сухо.
– И повесюсь, очень даже просто, – криво улыбаясь, пролепетал Емельян Черноземный. – Только за подстрекательство к самоубийству по головке тебя не тово… имей в виду… А я повесюсь…
– Валяй!
– Вот только напоследок напьюсь водки и повесюсь… Как бог свят…
– Валяй пей водку. Хоть две бутылки! Чтоб ты сдох!!
– Очень мне неприятно слышать такие вещи от близкого приятеля, – обидчиво заметил Емельян. – Вместо того чтобы пожалеть темного, безлошадного человека…
– Пей водку, стер-р-рва! – прорычал Вася Волосатов. Емельян Черноземный дрожащими руками поднес ко
рту горлышко бутылки, и щеки его покрылись бледной зеленью отвращения.
– Пей, свинья!
– Н-не могу… Душу воротит! – прошептал Емельян. – Запаха ее, подлой, не выношу! – И опустился перед Васей Волосатовым на колени.
– Будешь?! – загрохотал Вася, багровея.
– Не буду больше, – обливаясь слезами, проговорил Емельян Черноземный. – Чтоб мне не сойти с этого места, не буду…
– Чего не будешь?
– Ничего не буду… Врать не буду… Вешаться не буду… Упадочником не буду. Чужих девочек на сеновал звать не буду. Про папаньку пули отливать не буду… И про мост… тоже… не буду!…
– То-то же, сволочь! Имей в виду. И чтоб больше ни-ни!…
– Ни-ни! – подтвердил Емельян Черноземный и глухо зарыдал.
Слезы его ручьем текли по «сеновалу».