Небывалый урожай - Джо Р. Лансдейл

Он уклонился от ее зловещего блистания, неловко отступив назад. Нога угодила в воду, но нащупала ступеньку. Правда, устоять на ней не получилось. Гнилое дерево треснуло, и Ричардс, вывихнув лодыжку, рухнул в холодное, плохо пахнущее подвальное болото.

Перед тем как по глазам, будто по иллюминаторам тонущего корабля, ударила вода, он увидел, как монстр, коим обернулся юноша, Бог Лезвий собственной кошмарной персоной, занес над водой ногу, обутую в отрезанную голову, и ступил следом за ним.

Крутнувшись, Ричардс попытался отплыть от наваждения, руками размашисто загребая воду. Его пальцы случайно ткнулись во что-то холодное, липкое и податливое, напоминающее тухлый плод.

Вдобавок ко всему прямо перед его глазами на поверхности воды все еще плавала голова девушки-блондинки. На ней громоздились две крысы, жадно приникшие мордами к глазницам.

Внезапно в сторону ее оттолкнула восстающая из-под воды громада цилиндра – оба грызуна с возмущенным писком свалились в мутную воду.

Прямо на Ричардса несся страшный лик Бога Лезвий. Распахнутая акулья пасть с туго оттянутыми назад краями губ не сулила ничего хорошего. Рванувшаяся следом рука монстра ударила его под подбородок, намертво вцепилась в воротник. Бог дохнул на него смрадом склепа, демонстрируя игольчатый оскал, напоминающий радиаторную решетку какого-то авто из ада, и Ричардс в страхе обмяк.

Над ним взмыла готовая к удару бритва.

И тут луна зашла за густую темную тучу.

Никакой шляпы и страшных зубов – мучнисто-белое лицо под шапкой буйно-взлохмаченных волос. Юноша вцепился в Ричардса, отведя тонкую руку с бритвой.

Почувствовав надежду, Ричардс вырвался из захвата и оттолкнул парня. Тот упал, но быстро оправился. Они схватились в мутной воде. Подвернулась удачная возможность, и Ричардс вышиб из рук парня бритву. Вскрикнув, молодой сумасброд нырнул в воду, ища свое оружие, и тогда оценщик всем весом налег на него и стал топить.

Юноша запаниковал, забился под ним. На секунду его голова оказалась над водой.

– Я не умею плавать! – провизжал он. – Не умею...

Ричардс навалился снова, не давая ему всплыть. Вскоре все было кончено. Что-то коснулось ноги Ричардса под водой, и он, отпустив обмякшее тело, одним отчаянным рывком достиг ступенек. Застойная взвесь быстро улеглась.

Стараясь не обращать внимания на белокурую голову девушки, осажденную уже четырьмя крысами, Ричардс ухватился за свободно свисающий планшир и подтянул себя наверх. Старая доска держалась на одном расшатанном гвозде, но сдюжила Ричардса до самого верха лестницы, и лишь когда он снял с нее руку, та со стоном обрушилась в воду, присоединившись к гниющей древесине, отрезанным головам, утопленникам – словом, ко всему мрачно-увядшему наследию Бога Лезвий.

Поднявшись, Ричардс заполз в комнату на четвереньках, перевернулся на спину... и что-то мелькнуло у него под ногой. Это была бритва. Она прилипла к подошве его ботинка. Видимо, именно ее прикосновение он ощутил под водой – утонувший убийца напоследок задел его. Быть может, ненамеренно.

Сев, Ричардс осмотрел ручку из слоновой кости. Высвободил лезвие. Встал кое-как на ноги и направился к двери. Лодыжка чертовски болела после вывиха – едва получалось идти.

А затем он почувствовал, как липкая, теплая влага сочится из его ноги, смешиваясь с хлюпавшей в ботинке холодной водой – и понял, что порезан.

Но мысль быстро ушла. Ушли все мысли и даже боль. Луна выкатилась из-за облака бесцветным оком, и Ричардс застыл, разглядывая свою тень на лужайке... тень невероятно высокого человека в цилиндре и с тыквами на ногах, сжимающего в длинной руке чудовищную бритву. 

Перевод: Григорий Шокин 

В моем сердце - или, может быть, в голове - есть слабость к этой истории, хотя я ненавидел ее, когда писал. Это простая история Фреда Брауна и Роберта Блоха, и она стала результатом сна после попкорна, а также того факта, что я слушал много старых радиопередач, которые мне одолжил мой друг Джефф Бэнкс.

О снах после попкорна. Во многих моих рассказах, особенно тех, что относятся к этому периоду, есть что-то безумное из-за попкорна. Большую часть времени я его избегаю, но когда возникает непреодолимое желание или когда на банковском счету становится мало денег, моя жена готовит огромную порцию. Ее попкорн - единственный попкорн, который так действует на меня. У нее есть свой особый способ его приготовления, и я, как правило, переедаю. Я ложусь спать. Мне снятся странные сны. Я встаю, записываю свои сны и продаю их. До сих пор все сны после попкорна, которые я когда-либо записывал - некоторые были просто слишком бессмысленными - продавались. Думаю, можно сказать, что своей карьерой я обязан своей жене и ее попкорну.

Радиопередачи. Блох. Браун. Сны после попкорна. Все сложилось воедино. Я проснулся посреди ночи и записал эту историю. (Кстати, я редко пишу что-либо посреди ночи, но тогда я работал полный рабочий день и писал, когда мог.) Когда я закончил, то подумал, что это, мягко говоря, глупо. Я даже не сделал копию. Я тут же сложил его, положил в конверт, чтобы не передумать, вернулся в постель и на следующий день отправил по почте в тогда еще новый журнал Рода Серлинга "Twilight Zone", в котором мне очень хотелось появиться.

Чем больше я думал об этой истории, тем тупее себя чувствовал. Боже, каким же я был идиотом, и у меня даже не было экземпляра этой истории, чтобы просмотреть и понять, каким же я был идиотом.

Пару дней спустя, точнее, как-то вечером, Тед Кляйн, тогдашний редактор журнала "Twilight Zone", позвонил и сказал, что ему понравилась этот рассказ и он хочет купить его для журнала. Позже он появился в журнальной антологии "Лучшее из "Twilight Zone". Внезапно он стал нравиться мне больше.

Нам... мне здесь очень нравится. Не вижу причины покидать это место. Свалка была моим домом около двадцати лет, и я думаю, что ни один неуклонный городской закон о санитарии не должен заставить меня собраться и свалить отсюда. Если я собираюсь здесь работать, я и жить здесь буду.

Я и Отто... Где вообще этот сосунок? По воскресеньям я позволяю ему бродить по свалке. Остальное время я держу его прикованным внутри, но там, вне поля зрения. Не хотел бы, чтобы он кусал людей.

Ну, как я уже говорил, свалка - мой дом. Лучший чертов дом, который у меня когда-либо был. Я никогда не учился в колледже, но я все же получил