Песня для пустоты - Эндрю Пьяцца

– Мистер Бэнкс, смогут ли ваши люди достать вон до той джонки из ружей и отогнать китайцев от борта?

Сержант прикинул расстояние и кивнул.

– Так точно, сэр. Из новых винтовок – вполне. Но под таким плоским углом пули будут просто отскакивать от поручней.

– Возможно, этого хватит, – сказал я.

– Возможно… – пожал плечами Бэнкс.

– А что, если… – задумчиво произнес Джек. – Что, если подняться на фок-мачту? Не будет ли угол выгоднее?

– Неплохая мысль, сэр, – сказал Бэнкс. – Может сработать.

– Тогда приступайте. И поживее.

Двое морпехов побежали к носу и, закинув ружья за спину, принялись взбираться по фок-вантам. Остальные, у кого были винтовки, как могли, обстреливали сопротивляющуюся джонку с палубы в надежде хотя бы отвадить китайцев высовываться из-за поручней и забрасывать подбитую пинассу смрадными горшками и копьями.

Расстояние, впрочем, было слишком велико – за сотню ярдов, – и я даже не видел, попадают мои выстрелы по джонке или нет. Тем не менее китайцы голову больше не казали, а очень скоро к нам подключились и двое морпехов на фока-рее.

Я опустил ружье и посмотрел, как справляется пинасса. По всей видимости, пожар командору Хьюзу удалось потушить: дым рассеялся, и матросы смогли вернуться на весла. Лодка перестала вихлять и теперь разворачивалась носовой пушкой в сторону джонки.

– Думаю, они оклемались, – сказал я Джеку. – По счастью, горшок лишь едва задел пинассу, иначе пришлось бы всех их вылавливать из воды.

– Командор встал за гаубицу, – заметил Джек, наблюдая за маневрами. – Он что, собирается…

И отвечая на незаданный вопрос, на пинассе грянула гаубица. С грохотом, как от огромного дробовика, ее жерло выплюнуло заряд картечи – под сотню пуль размером с мушкетные. Поручень джонки разлетелся в щепки, а укрывшихся за ним пиратов превратило в жуткое алое месиво из мяса и костей.

Те, похоже, готовились метать новые горшки: сразу после удара картечи над кораблем взвился вихрь пламени. Палубу быстро заволокло дымом и ядовитыми испарениями, и оставшиеся в живых китайцы бросились оттуда врассыпную.

Морпехи торжествующе закричали. Я снова ощутил знакомое возбуждение – теперь уже от вида разгромленного в бою противника. Так легко было поддаться этому древнему чувству, так легко забыть, что радуешься людским страданиям и людской гибели.

Как и раньше, те пираты, которые выжили и стояли на ногах, устремились к противоположному борту и прыгали оттуда в воду, спасая свою шкуру. Командор Хьюз еще раз пальнул по джонке картечью, подавляя остатки сопротивления, а затем направил пинассу на сближение, чтобы абордажная команда могла зачистить судно.

– Кончено, мистер Перхем, – удовлетворенно кивнул сержант Бэнкс. – Дальше они справятся сами.

Джек посмотрел на меня, изо всех сил пряча ликование за серьезной миной, но горящий взгляд его выдавал. Мне же таиться было незачем, и я широкой улыбкой демонстрировал свою гордость за юношу, который только что блестяще прошел боевое крещение.

– Прекрасная работа, мистер Перхем, – сказал я. – Вперед за следующим трофеем?

– Вы двое, оставайтесь наверху и прикрывайте наше продвижение, – отдал приказ Джек, пока все снова загружались на куттер. – Если китайцы вздумают отбиваться, осадите их, как только что, когда мы выручали пинассу. Ясно?

– Так точно, сэр! – отозвались расположившиеся на фока-рее морпехи. – На палубе как будто никого, но будем держать ухо востро.

Мы с Джеком присоединились к сержанту Бэнксу и остальным. Оттолкнувшись от первой джонки, наш куттер подошел ко второй, и абордажная команда снова беспрепятственно поднялась на борт.

– Похоже, командор Хьюз не стал тушить свою джонку и тоже двинулся дальше, – сказал я, подавая Джеку руку. – Так что нам еще придется потягаться за то, кто соберет больше трофеев.

Юный гардемарин с ухмылкой перебрался через поручень. Тринадцатилетний мальчишка, в форме и с оружием мужчины, он наяву переживал свои мечты о приключениях в дальних морях. Что это, если не рай?

– Кажется, тоже брошена, – произнес он, однако крики морпехов, спустившихся под палубу, уже сообщали об обратном.

Джек достал револьвер и, следуя моему совету, держал его в левой руке, а я взял люк на мушку. Предосторожность, впрочем, была излишней. Наши морпехи поднялись на палубу, без труда волоча за собой с полдюжины ободранных китайцев.

Смотреть на них было жалко: кожа да кости, вместо одежды тряпье.

– С ними женщина, – недоуменно заметил Джек. – Пленница?

– Среди китайских пиратов встречаются не только мужчины, – сказал я.

Юноша задумчиво кивнул.

– Все такие тощие…

– Недоедают. Пиратский рацион весьма скуден, да и когда еда имеется, многие попросту забывают о ней.

На лице Джека опять отразилось недоумение.

– Опий отбивает аппетит, – пояснил я.

– А они опиумисты?

– Скорее всего. У пиратов такое сплошь и рядом. Видишь, они какие-то потерянные? Этот корабль не попал под обстрел, а значит, их не оглушило. Они здесь просто потому, что слишком одурманены и даже не заметили, как их товарищи разбежались.

Морпехи выстроили пленников в ряд и заставили опуститься на колени. Двое заломили первому пирату руки за спину, а третий, достав складной нож, принялся отрезать тому его бянь-фа – длинную косу, которую носили все китайские мужчины.

Это был акт надругательства над побежденным противником. А еще косы собирали в качестве трофеев, как американские индейцы – скальпы.

Я и сам так делал, когда впервые попал на Англо-китайскую войну. Война – это наркотик, меняющий человека, и я отчаянно к нему пристрастился, ведь он помогал забыть беды, от которых я хотел сбежать.

Но постепенно военный угар схлынул, и отрезание косичек стало казаться мне мерзостью. Мало кто из китайцев, противостоявших нам, искренне нас ненавидел. Напротив, многие вовсе не хотели воевать, их насильно поставили под ружье: обычные жертвы обстоятельств, вопреки желанию угодившие в водоворот истории.

Надругательство над такими людьми – бесчестье. Бесчестье и жестокость.

Впрочем, отговаривать матросов и морпехов от возможности разжиться пиратской косой или еще каким-нибудь трофеем было бесполезно – все равно что запрещать юношам засматриваться на красоток. Однако когда морпех пинком повалил китайца на палубу и уже занес штык, чтобы пришпилить его, будто жука, я счел необходимым вмешаться.

– Джентльмены, не увлекайтесь, – сказал я. – Из живых пленников мы сможем добыть сведения о расположении других пиратских флотилий. Да и «Чарджеру» вовсе не обязательно удастся изловить все семь джонок, ушедших в открытое море. А от трупов нам никакой пользы.

Морпех обратил на меня бешеный взгляд, пылающий жаждой насилия, но все же сумел взять себя в руки и успокоился.

– Так точно, сэр. Прошу прощения.

Другой