Плотоядный: Вожделение плоти - А.К. Хёртс

этом он не может быть уверен, что я сдержу слово. Если мне захочется, я могу забрать его милую жену и маленького наглеца и запереть их в апартаментах Нины, которые все равно еще какое-то время будут пустовать. Он мог бы видеть их все время. О, как у меня покалывает в паху! Мошонка подтягивается. Какие возможности передо мной открываются! Это ошеломляющее чувство.

Я беру себя в руки и смотрю на своего телохранителя, который и вправду раздевается. Еще несколько минут назад он и в страшном сне не подумал бы это сделать. А теперь? Не могу сдержать усмешку. Хорошо, что я изменил план. Вообще-то я планировал вывести кого-нибудь другого к его камере и шантажом заставить его покалечить товарища по несчастью. Кроме семьи, слабое место Тома - сострадание. Он не вынес бы, если бы другого пытали, а он мог бы это предотвратить простыми средствами. Потом я нашел эту фотографию, когда осматривал его вещи, и тут меня осенило. Аллилуйя!

И вот он стоит во всей красе! Я едва могу насытиться видом этого идеального тела. Мышцы прекрасно очерчены, кожа гладкая и упругая. О, если бы я только мог его коснуться. Я знаю, что Том по-прежнему опасен. Я его не укротил, а лишь на мгновение подчинил своей воле. Как только он подумает, то поймет слабое место моего плана. Я все еще не могу его трогать или приближаться, иначе он схватит меня и убьет. Этой проблемой я займусь позже, а сейчас просто наслаждаюсь зрелищем.

Как ему стыдно! Хотя он так хорошо выглядит, похоже, у него нет склонности к эксгибиционизму. Он стоит передо мной, как один из этих бодибилдеров, только, к счастью, без стероидов. Его мышцы - исключительно результат тренировок, и я рад, что он не запускает себя даже в апартаментах. Иногда я усмехаюсь, наблюдая за его тренировками. Не для меня ли он так старается держать форму? Не хочет ли сделать свое мясо особенно привлекательным для меня? Было бы славно.

Том берет свой член в руку. Вялый, я оцениваю его сантиметров в двенадцать. Неплохо. Мошонка у него выбрита. Морщинистая кожа скрывает лакомство его яичек. Как будто сам собой в голове запускается фильм. Я отчетливо вижу, что мне нужно было бы сделать, чтобы заполучить эти деликатесы. Во рту собирается слюна, и мне приходится сглотнуть. Я смотрю ему в лицо. Он отвернулся, но я замечаю, что глаза у него закрыты. Видимо, пытается думать о чем-то возбуждающем. Так ничего не выйдет, с досадой отмечаю я. Может, прислать ему Линду для мотивации? Она могла бы ему отсосать. Наверняка выглядело бы горячо.

- Ну давай, Томми-бой. Постарайся чуть больше, - подначиваю я, на миг отворачиваюсь и достаю с кухни пластиковый стаканчик.

Я качу его через решетку и киваю туда, где он останавливается.

- Кончай туда.

На его лице снова чистая ненависть. Я склоняю голову набок и жду, когда он продолжит. Его грудь тяжело вздымается и опускается, будто ему приходится сдерживаться, чтобы не вцепиться мне в глотку. Он плотно сжимает губы, и я вспоминаю про его дерзкий язык, который давно должен был отрезать, раз уж пригрозил ему за то, что он еще раз ко мне обратится. Слова свои я не забыл, но просто еще не имел возможности сдержать обещание. Отложено - не отменено. Скоро он лишится не только языка. Его тело - чистое золото. Я бы так хотел его потрогать, размять его мышцы. Надо что-то придумать, как заставить его позволить мне это.

Он сдержанно стонет, и я снова смотрю ему в лицо. Розовый кончик языка зажат между зубами. Лицо напряженное. Правая рука накачивает член, который теперь стоит колом. Это больше двадцати сантиметров, прикидываю я и сожалею, что еще не нашел рецепта, который придал бы члену вкус. По-моему, члены чересчур жестковатые. Жуешь их бесконечно. Обычно я отправляю их в отходы. Но этот роскошный экземпляр было бы действительно жалко выбрасывать.

А, вот оно! Стаканчик получает порцию. Я рад, что Том слушается и щедро мне наливает. Он дрожит, еще во власти отголосков оргазма. Надеюсь, он не разольет эту жидкость. Увидев, что он приходит в себя, я требую стаканчик.

- Поставь перед решеткой и подтолкни ко мне, - даю указания.

Он смотрит на меня с настоящей жаждой убийства, но делает, что я говорю.

- Дальше, - подгоняю я.

Он хочет меня обмануть и схватить, когда я наклонюсь за стаканом. Так не выйдет, друг мой. Нехотя он толкает пластик дальше в мою сторону, просовывает руку сквозь решетку. Я мог бы его схватить, мелькает мысль, как-то зафиксировать. Отделить руку в плече не составило бы труда. Какой прекрасный кусок мяса! Но это рискованно. Обработать рану в таком положении я бы не смог, потому что другой рукой он мог бы меня удержать и, без сомнения, задушить. Если только он не потеряет сознание. Я еще размышляю об этом, а он уже отстраняется. Он смотрит на меня выжидающе, видимо, ему любопытно, что я задумал.

Я наклоняюсь и принимаю его дар, поднимаю, разглядываю содержимое, поворачиваю стаканчик, слегка взбалтываю, подношу к носу и нюхаю, как вино. С отвращением он наблюдает за мной, но не может или не хочет отвернуться.

Я окунаю палец в его семя и растираю тягучую массу между подушечками указательного и большого пальцев. Потом нюхаю их и наконец тщательно облизываю. Его аромат наполняет мой рот. Вкусовые рецепторы расцветают под ним. На вкус он соленый, немного терпкий, а в послевкусии слегка мыльный - что вовсе не в плохом смысле. Я еще какое-то время наслаждаюсь этой первой пробой, закрываю глаза, причмокиваю. Его рвотные позывы, доносящиеся до моих ушей, немного раздражают. Неодобрительно смотрю на него, подношу стаканчик к губам и делаю глоток. Том отворачивается. Его тело сгибается, и он издает сухие рвотные звуки. Будто он никогда не кончал своей жене в рот! Не рассказывай мне сказки. Какой мужчина не любит минет? И она наверняка глотала. Тогда он точно не устраивал такого спектакля.

- Помой член и руки и положи одежду в шлюз, - приказываю я.

Про мытье можно было и не говорить. Том очень чистоплотен и сделал бы это сам, просто сейчас он, бедняга, кажется, немного не в себе. Пока он, шатаясь, уходит в заднюю часть своих апартаментов, я снова пробую его. Сперма хорошо подходит для маринования мяса или как особый ингредиент в соусах и