Артем Белоглазов - Игрушка

Убейте врагов своих. Ради будущего счастья, ради свободы, ради жизни. Убейте! Все лучшее будет потом, все лучшее достанется вам и только вам, а сейчас нужно действовать — решительно, твердо, беспощадно. Убейте их!! Всех убейте!!!

Мир сошел с ума. Будто прорвался большой гнойный нарыв — и злоба окончательно затопила людские души.

На улице — трупы, раскуроченные, перевернутые машины и много-много мусора. Витрины магазинов скалятся острыми изломами разбитых стекол. Ветер гоняет по мостовой пустые пластиковые бутылки, алюминиевые пивные банки, ленты серпантина, конфетти и прочую дрянь.

— А-а-а!.. — доносится из близлежащих кварталов. — А-а-а!!!

Дикий, надсадный рев.

И — огненное зарево: уже в нескольких местах. Черный жирный дым, запах гари, частицы пепла носятся-витают в воздухе.

Откуда-то справа доносятся глухие звуки артиллерийской канонады. Бух! Бух-х!!

Это что — конец?

Не-ет. Это — только начало.

Начинает накрапывать дождь, мелкий, но постепенно усиливающийся. В редком свете одиноких, чудом уцелевших фонарей видны мокро отблескивающие, деформированные листы металла, расколошмаченные в щепу скамейки, горелые куски пластика, битое стекло…

Сломано все, что только можно было сломать и разрушить. А по темному, искореженному и захламленному донельзя асфальту неторопливо текут первые, пока еще слабые струйки. Размывают кровавые пятна, окрашиваясь в веселый ярко-розовый цвет, сливаются в ручейки.

Дождь становится все сильнее, превращаясь в ливень, тяжелые капли со всей дури лупят по лужам, взрываясь пузырями-брызгами. Вода с шумом устремляется в открытые канализационные люки и водостоки, бурлит, пенится, несется грязным потоком, вбирая в себя многочисленный мусор и разные нечистоты. Покачивает, пытаясь сдвинуть с места, трупы людей — этакие полузатопленные корабли-остовы. Их много, очень много. Разбросанные по сторонам руки бессильно цепляются за выщербленный асфальт, распяленные в немом крике рты захлебываются мутной водой, пустые глаза смотрят вверх, в непроглядную тьму обложенного тучами небосвода. Будто совета испрашивают.

Боже милосердный, да как же? да за что?..

А небо — отвечает:

Вот чаша сия. Полна она. Мимо не проношу, нет. Примите. Благодарность же ваша или ненависть не нужны мне. Видите? — отверзлись хляби небесные, поднимутся воды, обоймут вас до самой души. Дальше что будет — не знаю. Истинно верующие — да спасутся.

Кто?! Кто — истинно верующие?!! — вопиют-надрываются умершие. Но безгласный вопль этот тщетен и бесплоден. — Он? Может быть, он? Или она?

Поток, несущийся по мостовой, слегка покачивает труп женщины, лежащей на поребрике. Ее длинные каштановые волосы, мокнущие в луже, расплылись-рассыпались на отдельные прядки, стали похожи на темно-коричневое невесомое облачко, плавно колеблющееся в дождевых струях. Женщина немолода, но все еще красива, она напоминает мертвого ангела. И пусть к волосам, обратившимся нимбом, прилип брошенный кем-то окурок. Пусть. Это неважно. На ней модное дорогое полупальто. Да, испачканное и порванное, но все равно выглядящее стильным. А на груди — большая обугленная дыра. Такие обычно оставляет полицейский «универсал» «МП-31Т», спецмодель. В левом ухе блестит сережка-капля, возможно — бриллиантовая. Лицо чистое, не испорченное ни татуировкой, ни пирсингом. Обручальное кольцо на пальце (редко кто сейчас их носит). Чуть-чуть косметики…

Все будет хорошо. Скоро. Очень скоро. Мы обещаем вам это.

А пока — с Новым Годом, люди!

С новым счастьем!!!