Мария Огнёва - Алиар

Тэрн вышел к Юню и Анде, с которыми успел сдружиться за время Состязаний. Брат Анда нервно расхаживал туда-сюда. Это было странно: за прошедшие туры он уже успокоился, даже расслабился… («Я боялся, что ты сразу же опозоришь нас с братом Юнем», — объяснил Анда. «Я напоил его священным вином», — объяснил Юнь.)

— Теперь-то что? — хмуро спросил у него Тэрн.

— Что?! Что?! Ты смеёшься над нами?! Сказать, что нет молитвы «Вверяю»? Да это же Символ Веры!

— Очень рад. Брат Юнь, а почему со мной выступал Нолин? Я думал, он вылетит ещё в самом начале…

— Да, Нолин должен был уйти ещё в первом туре… но нам был явлен знак.

Тэрн сразу же забыл о молитве и о брате Анде.

— Ух, ты! Знак? Настоящий?! Как после смерти святых, когда Творец явил Четыре Чуда?

— Д-да… пожалуй, можно и так сказать…

Юнь отвёл взгляд. Тэрн подождал, но монах молчал и всё так же не смотрел на него.

— Какой знак был явлен?

— Ну-у-у… на него упал листик, — ответил брат Юнь, старательно изучая небо.

— Листик?..

— Да-да. Листик… священного дерева.

— А-а.

— В конце концов, в Священном Городе все деревья священные… — пробормотал Юнь почти неслышно.

Тэрн подавился, но не успел ответить:

— Иди, твой выход, иди скорее, — накинулся на него брат Анда.

Следующие туры не запомнились: Тэрн думал о неизвестной ему молитве и «знаках», которые получают монахи Алиара — и становился всё мрачнее и мрачнее. Да и устал он за это время…

— Так что, — спросил он, едва закончился очередной тур, — далеко до конца?

Анда покосился на него:

— Этот этап последний…

Тэрн сглотнул. Ничего себе! Казалось, всё только началось… и в то же время, что тянется вечность. Вопросы были несложными, гораздо легче, чем каждый день задавали в ордене. Там спрашивали, почему так, зачем святой обратил внимание именно на это, что повлияло на такое восприятие этого момента людьми — заставляли думать. Здесь думать не надо было — только повторять заученные слова. Здесь, кажется, вообще не любили тех, кто думает…

— И вот, наконец, последнее состязание! Последняя, не побоюсь этого слова, битва! Слева от меня стоит доселе неизвестный, но уже покоривший наши сердца Тарк, сын лесничего; справа — наш знаменитый Болниант, который четырежды доходил до финала Состязаний.

Только тут Тэрн понял, как бешено он устал. Зачем он вообще во всё это ввязался, денег пока хватало, а там бы уж как-нибудь заработал, не на что время тратить, что ли… «Собер-рись!» — рявкнул он на себя. Именно так кричал его учитель (и надзиратель) Райк, когда пытался вбить в него хоть какие-то знания.

Это помогло, как и всегда; и, как всегда, помогло слабо. Тэрн без интереса слушал голос ведущего, ответы своего довольного соперника, да и свои — лишь иногда удивляясь, что говорит всё правильно.

— А по плану у нас очередной простой вопрос, с которыми так не везёт нашему другу Тарку. Тарк, расскажи нам основные заветы божьих посланников.

— Быть добрым, заниматься самосовершенствованием, верить в Творца.

Тэрн устало потёр глаза, а когда открыл их, понял, что все выжидательно смотрят на него.

— И-и?.. — протянул ведущий.

— «И?»… А… и всегда выбирать сложный путь, потому что то, что даётся легко, не развивает личность.

Тишина стала настолько весомой, что будто вороном уселась на плечо. Брат Анда закрыл лицо ладонью, брат Ишка натянуто улыбался, а брат Юнь и вовсе развернулся и ушёл.

— Болниант, — напряжённо заметил брат Ишка, — я думаю, вопрос переходит к тебе. Что является основой учения наших великих божьих посланников?

— О, это очень просто! Основой является безоговорочная вера в милосердие, справедливость и внимание Творца. Вера эта выражается в том, что перед любым делом надо искать знаки, посланные тебе Творцом, и ни в коем случае не идти против них. Но неудивительно, что Тарк не знает о них, ведь он не знал и о молитве «Вверяю», а это связанные области… незнание которой, как сказали святые отцы, нам надо ему простить. Юноше обязательно надо дать шанс выиграть!.. А я приеду в следующем году…

Судьи ушли принимать решение, Тэрн и Болниант остались на сцене. Анда за кулисами, кажется, готовился к личной встрече с Творцом, а Юнь всё не возвращался. «Здорово!.. — подумал Тэрн. — Взял и бросил в такой момент». Тут он зажмурился: какая-то гадость светила ему прямо в глаза. Наконец, пытка кончилась и Тэрн посмотрел вниз: по его одежде бегал солнечный зайчик. Видимо, не он один заметил его, потому что через некоторое время толпа взревела. На секунду Тэрн напрягся, пытаясь уловить настроение людей, но разобрал в их криках: «Тарк! Тарк! Тарк!» — и успокоился.

Наконец, главный средь судей встал. Только тут Тэрн понял, что это был не только не старший святой брат, но даже не святой отец — перед ним стоял сам святой дед Ульа, глава Серебряного Храма и духовный наставник всего Алиара.

— Тарк показал незнание наиважнеиших областей нашей веры… но наш постоянный участник прав… остальные он знает отлично… к тому же, все мы видели Знак… который лишь подтверждает… что Тарк был послан нам Дэйниэлом-Творцом… а промежутки в знаниях своих он легко восполнит… ведь теперь ему даётся право поступить в нашу семинарию…

Его поздравляли, зрители кричали, брат Анда едва не терял сознание от переживаний, ему вручили мешочек с деньгами и какой-то амулет, он прорвался к Анде и наконец получил обратно свой меч, откуда-то взялся брат Юнь, похлопал его по плечу и снова исчез, снова поздравляли, снова люди мельтешили перед глазами, кто-то что-то вопил… когда он немного пришёл в себя, то стал искать уже почти родных Анду и Юня. Но их обоих не было рядом.

— Эй! — окликнул он, увидев, наконец, знакомое лицо. — Видел брата Анду?..

Знакомое лицо улыбнулось.

— Он перенервничал, как обычно, и его отвели в келью. Бедный брат Анда, он всё принимает близко к сердцу, совсем не так, как завещал наш Творец: помню, на прошлых Состязаниях он и вовсе потерял сознание, а уж когда в шутку пригрозили лишить его места в храме… Кстати, раз уж мы снова говорим, ещё раз с победой тебя, друг!

После этого торопливого монолога Тэрн сразу вспомнил, кто перед ним: Болниант, его последний соперник.

— Спасибо… друг. Слушай, а зачем ты стал меня выгораживать? Ты бы мог победить…

Болниант улыбнулся ещё шире.

— О, это очень просто, мой дорогой друг! Ты, наверное, не знаешь, но человек, который побеждает в Состязаниях, больше не может участвовать в них. Он ведь становится святым братом, а для них Состязания недосягаемы… Считается, что он уже доказал свою веру в Творца и должен дать такую возможность другим… следует признать, в этом есть определённая логика, но до чего же это несправедливо и обидно для победителей! и совершенно непонятно, как им жить дальше.