Олег Евсюнин - Экспериментальный полет

Так прошло около часа. Парнишкин выдыхался, его охапки становились все менее весомыми, скорость передвижения падала. К тому же вода в его фляжке явно закончилась, и, чтобы хоть как-то унять мучившую его жажду, он все чаще и чаще был вынужден менять во рту стебли тростника. Но, похоже, это слабо помогало.

— Открой, — толкнув дверцу вездехода обратился к Бойо Айсберг. — Надо отнести ему воды, а то как бы чего не случилось.

— Давай, только быстрее, — пилот снял охрану с периметра автомобиля и разблокировал выход.

Физик действительно чуть ли не бегом направился к Парнишкину, передал ему наполненную водой флягу, о чем-то быстро переговорил с ним, и также в припрыжку вернулся к вездеходу.

— Ну, как там у него? — Бойо моментально заблокировал за вошедшим двери.

— Говорит, нормально. Поблагодарил за воду, но сказал, что сейчас у них будет перерыв на обед и их покормят.

— А он-то об этом откуда знает? С местными разговаривал?

— Понятия не имею. Будем на понаблюдать.

Действительно, уборщики начали понемногу останавливаться. На поле появился старый на вид абориген, управляющий чем-то, отдаленно напоминающим мотоблок, собрал и увез уже наполненные тележки. Потом прямо на стерню выехал громоздкого вида толи автомобиль толи автобус. Остановился. Из его ботов вывалились достаточно широкие столешницы, к которым потянулись местные. И перед каждым подошедшим сразу же появлялась наполненная миска.

— Смотри-ка, что-то типа полевой кухни, — удивился Альберт.

— Все ради того, чтобы больше работали и не сдохли раньше времени, — скривился Бойо, которому все это напомнило поход на выживание в давние курсантские годы. — А вот с водой у них, похоже, проблема. Что-то не вижу я ни бутылок, ни каких-никаких емкостей. Этак Колька не выдержит.

— А мы на что? Поможем.

После обеда уборщикам разрешили поваляться минут пятнадцать-двадцать, потом снова появился старый абориген на мотоблоке, расставил пустые тележки, и все вновь принялись за работу.

— Дебилизм чистейшей воды, — констатировал Бойо. — Жалко Кольку, точно ведь сдохнет.

— Не торопись, посмотрим.

Охранявшим своего сотрудника землянам еще несколько раз пришлось бегать по полю, меняя у того фляжки с водой. Бойо был прав, без посторонней помощи Парнишкин уже давно бы потерял сознание от обезвоживания. Тем временем работа продолжалась практически до позднего вечера, до тех пор, пока абориген на мотоблоке в последний раз не собрал наполненные тележки, а вместо передвижного пункта раздачи пищи на поле не появилось решетчатое нечто, которое и забрало всех с поля.

Эта повозка доставила уборщиков до ближайшего поселка, там они вышли и быстро скрылись в длинном строении барачного типа. Парнишкин вместе со всеми.

Бойо переключил один из экранов на камеру доктора и озадаченно уставился на надпись: «Доступ временно запрещен».

— Это еще что такое?

— Колька снял с себя гарнитуру, — Альберт кинул на колени пилота набольшую коробочку. — Считает, что так будет лучше.

— Он что, с ума сошел? И ты заодно с ним? Ты почему мне об этом не сказал?

— Тогда бы ты не пустил его в барак.

— Конечно, не пустил. А теперь что будем делать?

— Просто ждать утра.

— «Ассоциативный», вы поняли, что произошло?

— Мы поняли, ждите.

— Нет, вы все там точно белены объелись!

— Пусть Парнишкин проведет с местными ночь, утром привезете его сюда. В случае неподчинения — силой. Как поняли? — в радиообмен добавился металлический голос Лорри.

— Слушай ты, железяка хренова! Не дай Бог с Колькой что случится, я тебя на запчасти разберу, — рявкнул Бойо. — Как понял?

— Понял, до связи.

Но и за ночь ничего не произошло. Никто не пытался подойти к вездеходу, активированная защита от проникновения не срабатывала ни разу. Поделив дежурство на две половины, физик и пилот смогли провести время в более-менее комфортных условиях, и уже с начала рассвета начали ждать.

Снова появилась решетчатая повозка. Из барака вышли аборигены. Первым — рыжий. Парнишкин — одним из последних.

— Все, идем, — Бойо одним движением выскочил из вездехода. — Работать буду я. Альберт, ты прикроешь. Это на случай, если кто-либо из местных проявит нежелательное любопытство, — пилот уже на ходу инструктировал своего напарника, который сейчас так не кстати не имел военной подготовки. — Колька! — на бегу окликнул он своего тезку. — Как ты?

— Что? Нормально, — Парнишкин почти не отреагировал на обращение. Вместе с толпой он отрешенно направлялся на посадку в транспортное средство.

— Поехали домой, — пилот легко взял его за локоть.

— Нет, не надо, я должен… — попытался отмахнуться от подошедшего к нему доктор.

— Ты не понял, это приказ, — Бойо заученным движением скрутил своего коллегу и поволок к вездеходу. — Не дергайся, в этом я профи, — прошипел он на ухо доктору, когда тот начал вырываться.

Все было сделано практически моментально. Еще пытавшийся сопротивляться Парнишкин был усажен на заднее сидение, скручен привязным ремнем и оставлен под надзор Альберту.

Не обращая внимания на мольбы доктора, Бойо быстро погнал вездеход к «Ассоциативному».

— А местные-то опять никак не отреагировали, — удивился Айсберг. — Неужели им настолько все равно?

— Черт с ними, за доктором присматривай.

— Он уже успокоился, я ему тут вколол кое-что…

— Ну и прекрасно.

Николай открыл глаза. Он лежал на кровати в окружении матово-серых стен на смятом матрасе, еле прикрытый наполовину сползшим на пол одеялом.

Всего лишь его персональная каюта на «Ассоциативном».

Пытаясь прогнать последние остатки сна Бойо пошевелился, потом зачем-то натянул на себя одеяло, повел взглядом по сторонам. Вокруг все также, как и всегда. Еле ощутимо работает вентиляция, наполняя помещение свежим прохладным воздухом, в дальнем углу горит синевой лампа ночного освещения. Тихо, спокойно. И только на душе тягостно.

Это все сон. Странный нелепый сон, который уже улетучился, исчез, но оставил после себя ощущение безвыходности происходящего.

Возможно, мало найдется тех, кто бы не переживал подобное в своих детских ночных страшилках. Огромное темное здание с несметным количеством переплетенных лестниц и где-то выход, который непременно надо найти. Но куда не пойди, лестница заканчивается либо провалом, либо выводит тебя на прежнее место. Тупик. Ловушка. И любой твой ход заранее обречен на провал.

Детский кошмар запертого в клетку. И ведь ничего, собственно, не происходит, на тебя никто не нападает, да и зачем тебе выбираться наружу, ты ведь даже не знаешь, что там, за стеной, но тем не менее — тягостное ощущение давящего мрака, не пропадающее даже тогда, когда ты проснулся.