Нил Шустерман - Беглецы

Коннор не сомневается, что смог бы одо­леть Роланда в драке. Даже если у него действи­тельно есть нож, он сможет перехватить его и направить в другую сторону или вырубить Ро­ланда прежде, чем он успеет достать оружие. Вопрос в другом: готов ли Коннор вступить в драку, понимая, что живым из нее выйдет толь­ко один из них? Возможно, он хулиган, да, он действительно любит драться, за ним водятся и другие грехи, но убивать людей — нет, это не для него. Приходится сдерживать эмоции и просчитывать каждый шаг.

Для него все это ново. Сокрытый в душе во­ин требует немедленной войны, однако какая-то новая, но быстро растущая и развивающая­ся сторона натуры ликует от сознания скрытой власти — а это именно власть, потому что Ро­ланд ведет себя теперь именно так, как Риса и Коннор хотели заставить его вести. Тем же ве­чером Коннор видит, как Роланд предлагает Рисе свой рождественский десерт, надеясь та­ким образом загладить вину. Она конечно же подарка не принимает, но факт остается фак­том. Такое впечатление, что Роланд всерьез считает, что притворное раскаяние заставит Рису забыть о том, что он на нее напал. Впро­чем, на самом деле он ничуть не жалеет о соде­янном — просто такое поведение, с его точки зрения, должно помочь наладить отношения с Рисой. При этом он не понимает, что она и Коннор держат его на невидимом поводке. Впрочем, понятно, что это ненадолго — прой­дет немного времени, и акула прогрызет дырку в сети, которую они сплели вокруг нее.

Нижеприведенное письмо было отправлено службой технической поддержки онлайнового аукциона еВау в ответ на протест пользователя, пытавшегося продать в 2001 году свою собственную душу. Аукцион был закрыт по распоряжению администрации ресурса.

Уважаемый пользователь, благодарим Вас за то, что нашли время обратиться в службу технической поддерж­ки, и надеемся, что Вы и впредь будете рассчитывать на нашу помощь.

Если души на самом деле не существует, мы не можем позволить продавать ее на аукционе еВау, так как в том случае налицо попытка продать то, чего нет. Если же она все-таки существует, то в соответствии с поли­тикой аукционного дома части человеческого тела и его останки продавать через наш ресурс запрещено. Безуслов­но, человеческая душа относится именно к этой катего­рии, и, хотя напрямую об этом нигде не сказано, мы счи­таем, что торговля человеческими душами в рамках на­шего предприятия неуместна. В соответствии с этим убеждением торги по Вашему лоту были остановлены и заново запущены не будут. Просим Вас больше не апелли­ровать по этому вопросу.

Страница, на которой изложена позиция руководства по данному вопросу, доступна по адресу: http://раges.ebау.сот/hеlр/роlicies/rетаins.html.

Благодарим Вас за обращение. Надеемся, что Вы и впредь будете пользоваться нашим аукционом.

Ломбард достался этому человеку в наследство от брата, умершего от сердечного приступа. Возможно, он закрыл бы его, но заведение до­сталось ему в тот момент, когда он искал работу. Человек решил, что будет управлять им, пока не найдет занятие получше. Это было двадцать лет назад. Теперь он знает, что приговорил себя тогда к пожизненному сроку.

Однажды перед закрытием в ломбард за­глядывает мальчик. Такие молодые люди сре­ди постоянных клиентов встречаются редко. Как правило, в ломбард приходят те, кому не повезло в жизни, и они готовы продать все, что имеют — от телевизоров до семейных ре­ликвий, так как испытывают острую необхо­димость в наличных. Кто-то делает это, чтобы купить наркотики. У кого-то более законопо­слушные цели. Как бы там ни было, благосо­стояние ростовщика напрямую зависит от не­благополучия клиентов. Владельца ломбарда эта моральная проблема давно уже не беспо­коит — он привык.

Однако мальчик не относится ни к одному из известных ему типов. Естественно, мальчи­ки заходят к ростовщику, чтобы продать вещи, за которыми потом никто и никогда не прихо­дит, но в этом молодом человеке есть что-то примечательное. Он лучше подстрижен, чем другие молодые посетители. Движется он гра­циозно и ведет себя как хорошо воспитанный человек. Такое впечатление, что он принц, старательно прикидывающийся нищим. На нем белый пуховик, слегка измазанный в грязи. Как знать, думает ростовщик, быть может, он и есть нищий.

По телевизору показывают футбол, но владелец ломбарда больше не наблюдает за игрой. Он смотрит в экран, но в то же время следит за перемещениями мальчика. Он мед­ленно передвигается от витрины к витрине с видом человека, желающего что-нибудь при­обрести.

Через несколько минут мальчик подходит к прилавку.

— Чем могу быть вам полезен? — спрашивает ростовщик с искренним интересом.

— Это ломбард, верно?

— Разве на двери не написано?

— Значит, вы берете вещи и даете за них день­ги, я прав?

Ростовщик вздыхает. Парень как парень, оказывается, ничего интересного. Чуть более наивный, чем те, кто приходит в ломбард, же­лая заложить коллекцию бейсбольных карто­чек или еще какую-нибудь ерунду. Обычно им нужны средства на сигареты, алкоголь или еще что-нибудь такое, на что у родителей денег не попросишь. Впрочем, этот парень выглядит иначе.

— Я даю деньги взаймы и беру в качестве зало­га равноценные предметы, — объясняет рос­товщик мальчику. — И не имею права вести де­ла с несовершеннолетними. Если ты хочешь что-нибудь купить, отлично, но если ты хочешь что-то сдать, лучше сразу неси свои бейсболь­ные карточки куда-нибудь еще.

— А кто сказал, что у меня бейсбольные кар­точки?

Мальчик запускает руку в карман и вытаски­вает золотой браслет, украшенный огромным количеством сверкающих бриллиантов. У рос­товщика чуть глаза на лоб не вылезают.

— Ты это что, у мамы утащил, малыш? — смеет­ся он, справившись наконец с собой.

Лицо мальчика остается непоколебимым.

— Сколько вы дадите за эту вещь? — спрашива­ет он.

— Как насчет хорошего пинка?

Несмотря ни на что, мальчик не проявляет ни малейших признаков страха или расстрой­ства. Грациозным жестом, заставляющим рос­товщика снова вернуться к мыслям о голубой крови, он кладет браслет на потертый деревянный прилавок.

— Почему бы тебе просто не убрать эту штуку в карман и не пойти домой?

— Мне некуда идти. Меня отдали на разборку.

— Что?

— Вы слышали, что я сказал.

Это заявление сбивает ростовщика с толку. Причин тому несколько: во-первых, беглецы, которые конечно же время от времени появля­ются в ломбарде, никогда не признаются в том, что их преследует полиция. Во-вторых, они ли­бо в отчаянии, либо злятся на всех, а то, что они приносят, как правило, не достойно внимания.