Ник Гали - Падальщик
— Каким друзьям?! Каким родственникам?! — судорожно открывая рот, застонал рыжий.
Он обернулся по сторонам, ища любой помощи.
Что-то вдруг повело Ли-Ваня, — он был словно маленький бумажный кораблик, подхваченный тихой и могучей рекой.
Ощущая внутри совершенное спокойствие, он подошел к стойке и сказал девушке за компьютером по-тайски:
— Мы летим вместе. Это наш общий багаж.
Девушка недоверчиво посмотрела на него.
— Вы вместе? — она слегка покраснела: долг службы заставил ее подозревать слугу Будды в лукавстве. — А как зовут вашего друга?
— Теодор Звеллингер. Мой товарищ просто не знал, что багаж можно поделить на троих.
Последние слова он произнес по-английски.
— На троих! На троих! — радостно запыхтел рядом с Ли-Ванем избранный.
Пальцы девушки в нерешительности застыли над клавиатурой.
Ли-Вань обернулся к американцу:
— Давай, Тед, ставь багаж на ленту. Отчего ты сразу не сказал Мисс, что мы вместе?
— Конечно, вместе! — выкрикнул рыжий, поправляя очки, и снимая первый чемодан с тележки. — Посадите нас рядом, — Добавил он девушке.
Девушка посмотрела на длинную очередь, образовавшуюся За странной компанией; помедлив секунду, она вздохнула и защелкала пальцами по клавишам.
* * *Самолет мерно гудел турбинами над Гималаями. Его салон был трубочкой свирели, а гудящий мерный звук турбин — единственной тоскливой нотой мира. Люди на время полета не планировали менять этот мир на другой; салон самолета с большой степенью предсказуемости тянулся во времени и в пространстве.
Став заложниками мира самолета, люди делали именно то, что этот мир диктовал им: сначала по указанию стюардесс расселись по местам и принялись листать газеты и книги, смотреть в окна и тихо разговаривать друг с другом; потом, когда разнесли еду и напитки, все одновременно поели и попили. После еды разговоры со всех сторон зазвучали громче, уверенней. Еще через полчаса в проходе выстроилась длинная очередь в туалет. Потом разговоры стали затихать, организмы погружали людей в дрему — телам людей надо было переварить плохую пищу, размороженную и приготовленную в микроволновых печах, — тела экономили энергию…
— Хотите, я подарю вам свою куртку, святой отец? В Лондоне холодно.
Ли-Вань очнулся от мыслей. Над правым плечом его маячила рыжая бородка избранного, большие на выкате глаза за диоптриями с любопытством смотрели на него.
— Благодарю вас, у меня есть деньги. Я куплю себе.
Потомок левия отхлебнул виски из прозрачного пластикового стаканчика:
— Но ведь тайские монахи берут пожертвования…
— Только от истинно верующих.
Звеллингер хмыкнул. Crescendo его благородства не могло быть бесконечным. Он сменил тему:
— А что, если не секрет, святой отец, вы собираетесь делать в Лондоне?
Всегда говорить правду, или не говорить ничего, — так учил Учитель.
— Я послан братией своего монастыря разыскать в Лондоне некоторые рукописи, связанные с нашей верой.
— Вот как? — удивленно поднял брови избранный. — Забавно! Я тоже, представьте, лечу в Лондон для того, чтобы узнать содержание одной рукописи. Да только ту рукопись, о которой Я — Говорю, — его большие глаза хитро прищурились, — вы не найдете в Лондонской библиотеке.
Он опустил взгляд, мусоля в руках стаканчик.
Вот как? Что же это за рукопись?
Долгая история, — махнул пухлой веснушчатой рукой бородач, — да и вообще, забудьте, я пошутил. На самом деле я лечу в Лондон на научную презентацию. Американские ученые создали робота, который умеет предсказывать будущее. Стоит посмотреть, не правда ли?
— Не ври! — Мила вынырнула из-за Звеллингера и злыми глазами посмотрела на Ли-Ваня. — Этот робот ничего не умеет предсказывать! И вообще это не робот! Американцы нашли древние египетские тексты и по ним восстановили алтарь какой-то секты…
— Мила! — в ужасе воскликнул Звеллингер. — Я же просил!..
— Да — какой-то секты! А тексты были написаны на золотых пластинах! — злорадно выкрикнула Мила на весь самолет.
Звеллингер надулся и опустил нос в бороду.
Мила удовлетворенно замолчала; потом сложила руки на груди и отвернулась к окну.
Несколько секунд Звеллингер тяжело дышал; потом дернул плечом, отпил еще виски и неожиданно объявил:
— А вот теперь я вам все расскажу, святой отец. И не только расскажу, — он слегка повысил голос и покосился на спину Милы, — а еще и приглашу пойти со мной на презентацию в школе, вместо кое-кого! И на бал Сандерсона!
— Идиот, — сказала Мила, не поворачиваясь, — я бы с тобой не пошла даже на прием к королеве!
Рыжий сумрачно помолчал, потеребил пальцами бороду, потом с решительным видом повернулся к Ли-Ваню.
— Эта презентация, — сказал он, — может быть вам интересна. Даже если Мила и права, и она не научна, — она вовсе не дешевый трюк. То есть, может быть, она и трюк, но совсем не дешевый. То есть — как вам сказать? Это такой научный эксперимент, наподобие строительства в наши дни кораблей по Древним чертежам. В основе технологии робота американцев, Действительно, лежат инструкции, полученные из одного древко текста…
Ли-Вань молчал, спокойно глядя на избранного.
— Это удивительная история, — задумчиво продолжил тот проводя рукой по рыжей бороде. — Хотите послушать?
Ли-Вань кивнул. Звеллингер отпил из стаканчика.
— Вы знаете, кто такой был Ховард Картер?
— Это имя мне ничего не говорит.
— Ну что вы! Ховард Картер был египтолог, который в 1922 году обнаружил в Долине Царей гробницу фараона Тутанхамона. Впрочем, интересовался сначала египетскими древностями по-настоящему не столько он, сколько граф Карнарвон, его современник, богатый аристократ из Англии. Он и нанял Картера в качестве художника в одну из своих экспедиций. Когда гробница была обнаружена, большую часть добытых из нее сокровищ граф отправил в каирский музей, но некоторые предметы, особенно первые, найденные на «диких» этапах раскопок, он оставил себе.
Довольный начатым рассказом, Звеллингер отхлебнул еще виски.
— Может быть, вы не слышали и о проклятии сокровищ Тутанхамона?
Ли-Вань покачал головой.
— Многие участники экспедиции Карнарвона вскоре после вскрытия гробницы умерли, причем умерли при загадочных обстоятельствах. Сам граф скончался от пневмонии всего через семь недель после открытия гробницы, — причем его смерти предшествовал ряд мрачных предзнаменований, а в самый момент его смерти во всем Каире отключился свет и рядом с его кроватью завыла и умерла его любимая собака Сюзи. Пять месяцев спустя после смерти графа скоропостижно скончался его младший брат. Писатель Конан Дойл, объявил все эти смерти результатом «проклятья фараона», — после этого газеты наперебой начали цитировать найденные на стенах гробницы надписи, якобы предупреждающие непрошенных гостей о возмездии. Все в Англии тогда поверили, что на найденных в древней могиле предметах лежит проклятье. Близкие граф3 не стали долго раздумывать — все предметы из его египетской коллекции скоро были распроданы на аукционах или переданы в музеи.