Нил Шустерман - Беглецы

— Где ты взял эту штуку? — спрашивает Сай очень серьезно, хотя еще пару секунд назад был настроен весьма игриво.

— Не стал закапывать, — спокойно отвечает Лев. — Подумал, вдруг пригодится.

— Я же тебя просил избавиться от всей этой дребедени.

— Во-первых, это не твои вещи, стало быть, не тебе от них избавляться. Ты, кажется, ска­зал, что украл их не ты, — напоминает Лев, по­ворачивая браслет таким образом, чтобы лу­чик отраженного света попал Саю прямо в ли­цо. В комнате темно и плохо видно, но Лев уверен, что щека Сая снова дергается.

Сай поднимается на ноги и нависает над си­дящим мальчиком.

— Советую тебе убрать эту штуку от моего ли­ца, чувак, — говорит он. — Или я из тебя котле­ту сделаю.

Лев понимает, что это не просто угроза. Сай судорожно сжимает и разжимает кулаки, обмотанные бинтами, придающими ему сход­ство с профессиональным боксером, готовя­щимся надеть перчатки. Но Лев не хочет отсту­пать и начинает вертеть браслет на пальце. Камни сверкают и отбрасывают на стены бли­ки, как на дискотеке.

— Я уберу, если ты расскажешь, как этот брас­лет и другие украшения попали к тебе в кар­ман.

— Убери, и я расскажу.

— Идет, — соглашается Лев, убирая в карман браслет. Но Сай не спешит говорить. Так и не дождавшись, Лев решает дать ему небольшую подсказку. — Как его зовут? — спрашивает он. — Или ее?

Сай опускает плечи и падает в кресло. Он побежден. Теперь Льву совсем не видно лица, поэтому остается только прислушиваться. Го­лос приятеля звучит как обычно, значит, с ним все в порядке. Лев садится на край кровати в полуметре от Сая и готовится слушать.

— Это он, — говорит Сай. — Я не знаю, как его зовут. Информация об имени, видимо, хранит­ся в какой-то другой области мозга. Мне же пе­ресадили только правую височную долю. Она составляет всего одну восьмую коры головного мозга, стало быть, на семь восьмых я остался самим собой.

— Я так и знал, — говорит Лев, потому что сре­ди возможных причин странного поведения приятеля, придуманных им по пути в аптеку, была и такая. В сущности, Сай сам подсказал ему эту версию, сказав «избавься от украше­ний, пока я не передумал». — Так что, он воро­вал в магазинах?

— Да, у него... были проблемы. Думаю, роди­тели его поэтому на разборку и закатали. А те­перь вот часть его проблем перешла ко мне.

— Ух ты. Погано.

Услышав это замечание, Сай разражается горьким смехом:

— Да, Фрай, погано.

— Похоже на то, что случилось с моим братом Реем, — говорит Лев. — Он занимался бизнесом и однажды, приняв участие в аукционе, устро­енном правительством, купил десять акров земли на берегу озера. Очень дешево купил. Впоследствии он обнаружил, что на берегу за­хоронен бункер с токсичными отходами и хи­микаты просочились в грунт. Поскольку новым владельцем был он, проблема правительства стала его проблемой. Пришлось заплатить в де­сять раз больше стоимости самой земли, чтобы очистить почву.

— Да, тоже погано, — соглашается Сай.

— Ну, по крайней мере, эти химикаты не в его голову просочились, — замечает Лев.

Сай опускает глаза:

— Да он не плохой парень. Ему больно про­сто. Очень больно.

После этих слов Льву кажется, что юноша, ставший донором для Сая, находится в номере вместе с ними — стоит прямо у кровати.

— Он любит хватать все, что плохо лежит. Такая маленькая мания, понимаешь? В основном блестящие безделушки. Не то чтобы они ему были очень нужны, просто, заметив что-нибудь красивое, он не может удержаться. Клептомания, наверное, так это называется. Клептомания — это... а, хотя ты знаешь, что это.

— Так он с тобой разговаривает?

— Да нет, не разговаривает. За речь отвечает другая часть мозга. Ко мне приходят его чувст­ва. Иногда воспоминания, но чаще чувства. Желания. Когда появляется какое-то несвойст­венное мне желание, я знаю, что оно пришло от него. К примеру, однажды я увидел на улице ирландского сеттера и захотел погладить его. Я к собакам равнодушен, но пришлось подойти и погладить песика.

Как обычно, разговорившись, Сай не мо­жет остановиться. Его прорвало, как плотину в половодье.

— Но одно дело — собаку погладить, другое дело — красть. Желание воровать всякие без­делушки бесит меня больше всего. Понима­ешь, я обычный парень, законопослушный, чужого никогда в жизни не брал, а тут на тебе. Бывают такие люди, вроде той продавщицы в магазине рождественских подарков, которые, увидев парня с кожей цвета умбры, автомати­чески заключают, что он пришел с какой-то криминальной мыслью. А теперь, благодаря этому парню, так оно и есть. И знаешь, что са­мое смешное? У этого парня как раз кожа бы­ла цвета сиены, как у тебя. Блондин с голубы­ми глазами, вот так.

Услышав последнюю фразу, Лев удивляется. Его поражает не то, что парень был белым, а то, что Сай знает, как он выглядел.

— Ты что, знаешь его в лицо?

— Да, — кивает Сай. — Иногда я вижу его. Это трудно сделать, но порой получается. Для этого нужно закрыть глаза и представить, что ты смо­тришь в зеркало. Обычно я вижу свое отраже­ние, но иногда появляется его лицо. Всего на мгновение. Знаешь, как во время грозы — снача­ла замечаешь вспышку, а потом видишь молнию, с интервалом в несколько миллисекунд. Но про­блема в том, что другие не видят его, когда я во­рую. Они видят меня. Мои руки берут вещь.

— Люди, которым ты небезразличен, должны знать разницу. Твои родители, в смысле отцы...

— Да они даже не знают о том, что случилось после имплантации! — восклицает Сай. — Они считают, что сделали доброе дело, заплатив за пересадку этого куска мозга. Если бы я расска­зал, к каким последствиям это привело, они бы казнили себя до конца жизни. Естественно, я не могу на это пойти.

Лев не знает, что сказать. Ему жаль, что он затронул эту тему. Не следовало заставлять Сая рассказывать об этом. Он хороший парень и за­служивает лучшей жизни.

— А этот парень... он даже не понимает, что стал частью меня, — говорит Сай. — Он как при­видение, которое не знает, что оно мертво. Он пытается оставаться собой и не понимает, куда делось все остальное.

Неожиданно на Льва снисходит вдохно­вение:

— Это же он жил в Джоплине, так?

Сай долго не отвечает, и Лев понимает, что попал в точку.

— Есть в моей голове такие области, в кото­рые он меня не пускает. Я знаю только, что ему нужно в Джоплин. Вот и пришлось туда отпра­виться. Может, когда я там окажусь, он от меня отвяжется.

Сай пожимает плечами, вернее, сжимает лопатки, как человек, пытающийся избавиться от изжоги или желающий почесать спину там, где рукой не достать.

— Не хочу больше о нем говорить. Во мне от него только одна восьмая, а неудобств от этого на добрую половину.