Зиновий Юрьев - Брат мой, ящер

— Конечно, вы не правы, хотя в чем-то и можно было с вами согласиться. Вообще, это сложный вопрос, и не нам…

— Может быть, не вам. Вы вписаны в церковную иерархию. Но я человек свободный, и я хочу нести всю полноту нравственной ответственности и за себя, и по возможности большее количество людей. А то мы в России привыкли всегда полагаться на других, вот приедет барин, барин всех рассудит. А барин, к сожалению, все где-то задерживается и что-то особенно не спешит к нам. Посмотрите на нашу преступность, коррупцию, повальное пьянство, сотни тысяч брошенных родителями детей. Вот истинное поле приложения трудов церкви…

— Жаль, честное слово жаль, что мы не можем соединить усилий.

— В чем?

— Я думаю, что если бы вы были готовы несколько изменить свои уж очень неканонические — скажем честнее — еретические взгляды, мы могли бы работать вместе.

— Пока, дорогой Юрий Михайлович, боюсь, что это из области мечтаний.

— Жаль, Ирина Сергеевна. Что бы вы ни говорили, я уверен, что мы придем друг к другу. Поэтому я не говорю вам «прощайте», а просто «до свидания». И еще раз спасибо, что так любезно согласились встретиться со мной.

Протоиерей ушел, а Ирина Сергеевна продолжала сидеть за столиком, закрыв глаза. Почему-то она чувствовала себя бесконечно усталой. Она вздохнула и открыла глаза. На месте протоиерея сидел Иван Иванович и улыбался ей своей мягкой доброжелательной улыбкой. Усталость ее мгновенно испарилась, а душа наполнилась каким-то удивительно нежным теплом.

— Простите, что я так неожиданно… — Ирине Сергеевне показалось, что Иван Иванович смотрел на нее не просто ласково, а с какой-то согревающей все ее существо любовью.

— Что вы! Вы не представляете, как я рада видеть вас…

— Я слышал вашу беседу. Я хочу лишь сказать, что горжусь вами. Вы молодец, вы очень храбрая женщина, и я счастлив, что не ошибся в выборе. Хотя, если быть честным, я не думал, что вы столкнетесь с такими сложностями в выполнении своей миссии. Разумеется, я давно уже отдавал себе отчет в упорстве рептильного комплекса в сознании людей, но мне казалось, что кора больших полушарий с культурой и верой, собранными в ней, одолевает древний злобный спинной мозг. Увы, далеко не всегда. Совсем не всегда. Порой я сам не могу понять, откуда во мне эта упорная вера в то, что человек может стать лучше. Наверное, она все-таки от людей, которые не могут жить без надежды… Еще раз спасибо вам за все ваши труды. Держитесь, друг мой, я всегда буду с вами.

Только что, секунду назад сидел за столиком улыбающийся Иван Иванович с печальными глазами, изливал на нее свое тепло — и вот — уже нет его. Словно его и не было, словно пригрезился он ей. Да и был ли он в действительности?

Ирина Сергеевна расплатилась за кофе и медленно вышла на улицу. На душе у нее было и радостно и грустно. Никогда не думала она, что эти чувства могут так легко соединяться в одном сердце…

Когда старший по подъезду вышел, Псурцев вопросительно посмотрел на посетителя. Да, и думать, собственно, было не о чем — единственный его шанс был сдать мага со всеми его потрохами. Тем более, что он вполне это заслужил. Кинул его, старого фраера, как мальчишку, как последнего лоха.

— Как я уже сказал, я догадываюсь, чем я обязан вашему визиту…

— Приятно беседовать с интеллигентным человеком, — вежливо улыбнулся подполковник.

— Попутал черт старого дурака, согласился выкрасть паспорт вот из этой квартиры, что на снимке.

— Раз вы говорите «согласился», значит, был заказчик. Правильно я вас понял?

— Совершенно правильно. И заказал мне этот треклятый паспорт некий Ахтырцев, великий маг и председатель Братства магов, как он себя величает. За три тысячи зеленых, будь они неладны, которых я тем более не получил…

— А для чего магу понадобился паспорт женщины?

— Вот этого я не знаю. Во-первых, не мое это дело, а во-вторых, все равно он бы не сказал. Польстился, старый дурак, на три тысячи. И не получил ни гроша. Понимал, эта скотина, что жаловаться мне некому. Не в суд же идти. Мне уже шестьдесят пять, здоровье не то, и третьей ходки на зону я не перенесу. Поэтому я сделаю все, чтоб этого мага сдать вам. Человек он наглый, упорный. С ходу не признается, да и паспорта, надо думать, у него вы не найдете.

— Что же вы предлагаете?

— У меня есть хороший портативный диктофончик. Я приду к нему канючить гонорар, скажу, что согласен хоть на тысячу. С божьей помощью, разговор запишется, и играть в незнайку ему будет посложнее. Я вас ни о чем не прошу, надеюсь только, что моя помощь зачтется.

— Ну что ж, давайте-ка посмотрим на ваш диктофон.

Подполковник покрутил в руках простенький японский диктофон, который Псурцев дал ему, и покачал головой.

— Ширпотреб, и не очень надежный. Японский-то он японский, но сделан в Китае. Возьмите-ка лучше мой. Кнопки такие же, разберетесь, Иван Федорович. Во время разговора старайтесь быть поближе к вашему магу. Когда вы пойдете к нему?

— Да прямо сейчас. Вернусь тут же. Мне кажется, что вам бы лучше ждать меня прямо у подъезда. Если все пройдет, как я надеюсь, лучше вам тут же и побеседовать с ним, пока он тепленький.

— Да вы, я смотрю, прямо готовый оперативник, — улыбнулся подполковник. — Что ж, поехали.

— Господин председатель, — Псурцев заискивающим тоном обратился к магу. — Может…

— Сказал же, что отдам, — поморщился маг. — Не приставай.

— Я ж ваше задание выполнил, паспорт принес, все честь по чести, может, хотя бы половину гонорара отдали бы мне сейчас.

— Сказал: не приставай. Приходи завтра.

— Да вы меня уже третий раз гоняете, а в моем возрасте торчать в московских пробках по три часа…

— Мог бы и на городском транспорте приехать, не велика птица. Понял?

— Так точно, господин председатель, только вот ноги в шестьдесят пять не очень-то ходят. Может, хоть сколько-нибудь подкинете, а то, ей-богу, сижу без копейки. Ну, хоть баксов триста…

— Ну и приставучий ты тип, Иван Федорович, как банный лист на заднице. Попомни мое слово, там ты и останешься. Твое это место. Черт с тобой, держи — вот тебе двести баксов, и катись. Больше не приходи.

— Так вы за паспорт три куска обещали, я ж все-таки рисковал…

— Рисковал, рисковал. Принес паспорт, сам цел и невредим — скажи спасибо. Все. Некогда. У меня сейчас клиент придет.

— Спасибо, господин председатель, и за это.

Псурцев поклонился, тяжело вздохнул и вышел.

Через минуту они уже прослушивали в машине подполковника запись. Кремнев удовлетворенно кивнул.