Зиновий Юрьев - Брат мой, ящер

— Вот деньги для перевода, — сказал старик, — я ж не успел вам их отдать.

— Какой перевод, вы разве не видите, что творится? Приходите завтра, я думаю, успеют привести банк в порядок…

— А как же внук, день рождения у него…

— Ну, если вам так срочно, придется пойти в другое место. Сейчас в Москве много отделений Вестерн Юнион.

— А где ближайшее?

— По Новопесчаной, две остановки троллейбуса отсюда. Садитесь на любой.

— Спасибо большое, вы так любезны. До свиданья, девушка.

Старик медленно заковылял к выходу, а Лена впервые огляделась. Дыма было уже меньше, женские крики прекратились, и заведующий отделением бегал по залу, как квохчущая наседка, и громко повторял: «Всем просьба оставаться на своих местах до дальнейших указаний! Никакой опасности нет, мест своих не покидать до дальнейших указаний!»

Лена заняла свое рабочее место. Все было не так страшно, даже ее компьютер не выключился, только сполз немного в сторону. Она тут же водворила его на место, осмотрела коленку — как ни странно, чулок был цел.

Ей почему-то захотелось немедленно позвонить маме, и она подняла трубку. Гудка не было. Наверное, где-то шнур порвался. Она сидела в своем кресле и чувствовала, как голова медленно проясняется. Слава богу, сотрясения, похоже, не было. Мысли ее стали густеть, и она подумала: как странно, такое потрясение, а у нее глаза закрываются. Наверное, она все-таки задремала, потому что вздрогнула от неожиданности, когда кто-то назвал ее имя.

— Вы Лена Петровская? — спросил ее какой-то незнакомый человек.

— Я.

— Я сотрудник ФСБ подполковник Кремнев, вот мое удостоверение. Мне нужно задать вам несколько вопросов.

— Как вы быстро…

— Стараемся, — улыбнулся подполковник. — Мне сказали, что вы оформляете аренду сейфов.

— Ну, не только это, но верно, сейфы тоже я оформляю.

— Посмотрите, пожалуйста, по документам, кто последним брал в аренду ячейку сейфа номер семнадцать.

— Одну минуточку. — Лена достала книгу учета аренды ячеек. — Ага, вот. Номер семнадцать. Оформлен вчера.

— А кем?

— Кипнис Ирина Сергеевна. Сроком на неделю.

— Спасибо, а адрес нанимательницы или как это у вас называется, тоже есть?

— Обязательно, — ответила Лена и продиктовала адрес.

— Спасибо. — Подполковник что-то записал в блокноте и добавил: — Скорее всего, нам придется еще разок побеседовать с вами. До свидания.

— До свидания.

Подполковник Кремнев откинулся в кресле и закрыл глаза. От толчка легкое кресло на колесиках отъехало от стола и остановилось у стены прямо под портретом президента. Что-то было в этом взрыве нелепое, и это раздражало его. Ему нравилось, когда он понимал, что происходит и что двигает людьми в их поступках. В конце концов, в этом и был смысл его работы сотрудника Федеральной службы безопасности. Когда понимаешь смысл и цель преступления, легче найти виновного.

Но во взрыве в банке было нечто, что вызывало недоумение. Во-первых, взрывное устройство, которое было приведено в действие часовым механизмом, было довольно слабеньким — всего двести граммов взрывчатки, маленькая шашечка. И не нужно было быть профессиональным взрывотехником, чтобы понять, что такой взрыв, да еще в ячейке сейфа банка с мощными стенами, никакого особого ущерба не причинит. Как, собственно, и произошло. Повредило несколько соседних ячеек, от взрывного удара вылетело несколько стекол, вот, строго говоря, и все. Для чего же было этой Кипнис Ирине Сергеевне закладывать двести граммов безоболочной взрывчатки в арендованный сейф? Скорее всего, чтобы каким-то образом повредить или уничтожить то, что было в соседних ячейках. Но как раз во всех соседних ячейках, поврежденных взрывом, не было ничего особенного. Драгоценности, довольно убогие, никак не тянущие на устройство взрыва, весьма умеренные деньги… Конечно, может быть, она имела целью другие ячейки, подальше от той, что была ею арендована. Но в таком случае, если, конечно, она не круглая идиотка, вернее было бы заложить не двести грамм взрывчатки, а раз в пять, как минимум, больше…

И еще одна странность. Если эта террористка в своем уме, она должна была понимать, что слабый взрыв легко даст нам возможность определить, куда именно была заложена взрывчатка, а стало быть, узнать, кто арендовал эту ячейку. Выходит, или она все-таки идиотка или… Или она хотела почему-то причинить банку неприятности. Что не исключало, а скорее, наоборот, указывало на ее психическое расстройство. С другой стороны, найти взрывчатку, пусть даже и немного, часовой механизм, смонтировать все вместе указывало на определенный расчет.

Подполковник с раздражением посмотрел на часы. Даже с учетом московских пробок, которые скоро, похоже, полностью парализуют город, эту Ирину Сергеевну Кипнис должны вот-вот привезти. Интересно, что, когда он звонил ей, она не стала охать и ахать, как обычно поступают люди в таких случаях, особенно женщины, да как, да почему, да это ошибка какая-то, а сразу же согласилась приехать. И голос был на удивление спокойным. Впрочем, она доктор биологических наук, заведующая лабораторией, как они довольно быстро выяснили, человек, привыкший думать. Нет, определенно была в этом взрыве какая-то провокация… так, так… Как будто кто-то хотел, чтобы на нее пало подозрение. Так, это уже лучше. Теплее, как говорится в старой детской игре, когда нужно было что-то угадать или найти, и возгласы «теплее» или «холоднее» показывали ближе или дальше от истины водящий. Если это так, тогда понятно, почему нельзя было рвануть сейф как следует. При сильном взрыве определить, куда именно была заложена взрывчатка, было бы много труднее, а то и просто невозможно.

Заболела левая сторона шеи, куда его ранило в третьем году в Чечне под Гудермесом. Рана была неглубокая, пуля, к счастью, прошла по касательной, и все равно, когда он интенсивно думал или возбуждался, она давала о себе знать. Ваххабитская отметина, как называл он ее про себя. Он привычно помассировал шею, и боль немножко утихла.

Звякнуло переговорное устройство, и голос дежурного доложил:

— Приехали, товарищ подполковник. Можно провести к вам?

— Жду.

Террористка оказалась женщиной хотя и немолодой, но довольно привлекательной. Войдя в кабинет, она неожиданно спокойно улыбнулась и как-то очень деловито спросила:

— Шея прошла?

От неожиданности подполковник рассмеялся. Смех всегда отлично маскирует изумление.

— Я даже не успел поздороваться с вами, а вы спрашиваете меня о моей шее. Спасибо, но как вы…