Александр Розов - Чужая в чужом море

Ллаки фыркнула и выпустила еще одно колечко дыма.

— Мало ли, что пишут в интернете. Ты всему там веришь?

— Не всему. Но такой тип, как Ндунти, вряд ли позволил бы такому бизнесу существовать рядом со своей столицей, если бы не был там в доле.

— Ндунти говорил нам, что исламские боевики силой принуждали его терпеть у себя этот преступный бизнес, — заметил Фарли.

— Он не похож на парня, которого легко заставить силой, — возразила Жанна, — Версия, что бизнес придумали швейцарцы из МККК, охраняли исламисты, людей поставляли зулусы, а белый и пушистый Ндунти только терпел и ждал, когда созреет народный гнев…

— Если даже твой интернет–источник прав – что тогда? – перебил Рон.

— Тогда его надо судить. Есть международный Гаагский трибунал…

Пума игриво пихнула канадку плечом – черным, упругим и твердым, как полицейская резиновая дубинка.

— Меня тоже надо судить в этом Гаагском, как его…?

— Тебя–то за что? – удивилась Жанна.

— Я долго воевала в армии полковника Куруе. Такая же армия, как у генерала Ндунти. Куруе не повезло. Его армию убил команданте Хена. Если бы повезло — Куруе мог бы стать президентом чего–нибудь. А Ндунти повезло. Это как играть в покер.

— Вы были военным инструктором у бандитов? – изумилась Кейт.

— Нет, — ответила Пума, — Меня маленькую продали в армию, просто воевать. Я воевала, а потом нас разбили. Я нашла своего мужчину, уехала на Пелелиу и стала инструктором.

— Так вы родом из этих мест? – догадался Фарли.

— Не из этих, — ответила та, — миль двести отсюда.

Рон потянулся, зевнул, и лениво поинтересовался:

— Зачем Гаагскому трибуналу так далеко ходить за клиентами? Парни, которые правили здесь, в Конго–самбайских странах, и далее на северо–запад до самого Сенегала, сейчас получили политическое убежище во Франции или в Марокко, а деньги, которые они тут награбили, получили убежище в банках Швейцарии.

— Кое–кто не добежал, — уточнила Ллаки, — Генерала Ватото наши ребята зачистили.

— Да, — согласился Рон, и продолжил, — Или, например: все арабские шейхи практикуют терроризм и геноцид, и с гордостью говорят об этом с трибун всяких международных женевских и нью–йоркских лавочек. Почему их там не арестуют?

— Ладно, — согласилась Жанна, — допустим, гаагский трибунал ни к черту не годится. Но есть же местный суд.

— Есть. Но Пума тебе уже намекнула, а я скажу прямо: если выяснять, кто что делал за последние 10 лет, то надо пол–региона сажать в тюрьму. Одни были бандитами, другие были фермерами и массово убивали беженцев, чтобы те не воровали урожай, третьи — были наемниками и стреляли за деньги в кого угодно…

— Надо наказать, по крайней мере, главных виновников, — перебила Кейт, — этого требует элементарная справедливость.

Жанна кивнула и добавила:

— В том, что Ндунти – один из главных виновников, по–моему, нет сомнений.

— Начнем с того, — сказал Рон, — что нет парня по имени «Справедливость», а есть люди, которые хотят жить, без войны и голода. Им, по большому счету, плевать, будет Ндунти президентом, или его поставят к стенке. Если реальное благополучие проще обеспечить, оставив его президентом – то и хрен с ним.

— Почему проще? – спросила канадка.

— Это как раз понятно, — заметил Фарли, — Он компромиссная фигура для меганезийцев и китайцев. Он далеко не глуп, и понимает: ему оставлены строго определенные рамки и, если он выйдет за них хоть на миллиметр, то его раздавят в лепешку.

— Гуманист поневоле? – не без иронии, спросила Жанна, — а вам не противно оставлять у власти негодяя и убийцу?

— Во–первых, — сказал Рон, — Он уж точно не больший негодяй, чем любой из правителей в Европе или Америке. Во–вторых, он убивал только ради выгоды, или ради того, чтобы не быть самому убитым. Он совершенно нормальная беспринципная и жадная сволочь, а не какой–нибудь идейный псих с манией исправлять нравы и воспитывать народ.

Кейт озадаченно тряхнула головой.

— Я не понимаю, мистер Батчер. Вы хотите сказать, что исправлять нравы – это криминал, а разбойничать – это нормально?

— Нет, миссис Палмерстон, разбойничать – это криминал, но и только. Дайте разбойнику немного приворовывать, пригрозите ему расстрелом за любое произвольное насилие над жителями – и получится вполне приличный президент. А борьба за чистоту нравов – это не криминал, это гораздо хуже. Субъекта, который желает воспитывать народ, надо сразу ставить к стенке, пока он ничего не натворил.

— У вас странные представления о правосудии, — заметила она.

— Ты просто не в курсе, дорогая, — сказал Фарли, — мистер Батчер излагает официальную меганезийскую политическую философию.

— Какой ужас! – воскликнула Кейт.

— Да, да, ужас! — поддержала ее Пума, — вон там (она махнула рукой в сторону маленькой площади рядом с колодцем) уже пляшут, а мой мужчина говорит о скучной политике.

Ллаки прислушалась к ритму барабана и вынесла безжалостное суждение:

— Это ни фига не годится. Я умею намного лучше. У! Отберем барабан у этого лентяя. Я вам буду стучать, а вы будете плясать «ulu–ulu».

— E–ulua–ulua–e, — поправил Рон, — но нам нужны палки.

— Я знаю. Я уже сказала, чтобы нашли палки, какие надо. Пойдем!

— Что это? – поинтересовалась Жанна.

— Надо смотреть, — ответила Ллаки.

Когда танцорам были вручены по две увесистые палки наподобие бейсбольных бит, Кейт обеспокойенно спросила, не опасный ли это танец. Ллаки, примериваясь к уже отнятому барабану, сообщила: не опасный — если не подходить слишком близко. Можно было об этом и не предупреждать. Вряд ли у кого–то могло появиться желание подойти к Пуме и Рону, когда они плясали e–ulua–ulua–e. Больше всего это напоминало экзотический стиль фехтования на парных мечах (того, что любят показывать в гонконгских боевиках), но с гораздо большей скоростью. Деревенская публика от восторга так хлопала и ухала, что порой заглушала гулкие удары барабана и сухой треск дерева о дерево. Когда пляска закончилась, кто–то из местных спросил:

— В древности нези сражались на таких палках, да?

— Типа того, — подтвердил Рон, — Лет 400 назад нас завоевали колонизаторы, и запретили нам оружие. Тогда наши люди придумали такую пляску, и простая палка стала оружием.

— Вы выгнали колонизаторов палками? – спросил кто–то еще.

— Нет, палками не получилось, — признался Рон, — так что, наши люди плюнули на запрет, взяли автоматы, и колонизаторы драпали от нас на север до самой Сайберии.

Эта реплика вызвала у публики бурю восторга. Потом некий дедушка поинтересовался: