Элли Каунди - Обрученные

— Теперь все хорошо. С ней все будет в порядке.

Я обнимаю Эми одной рукой и тоже закрываю; глаза, слушая музыку. Песня, которую пела женщина, закончилась, теперь звучит гимн нашего Общества. Басовые ноты оглушают, хор поет последний куплет. Голоса певцов звучат триумфально, слаженно, они поют, как один. Как мы, которые сплотились вокруг Эми, чтобы защитить ее от глаз чиновников, и никто из нас никому не расскажет о зеленой таблетке.

Я рада, что все закончилось хорошо и что я обещала Эми одолжить ей для банкета мой медальон. В чем радость от владения чем-то прекрасным, если ты не можешь поделиться с другими?

Это как иметь стихотворение, красивое, страстное стихотворение, которого ни у кого больше нет, и сжечь его.

Через минуту я открываю глаза и смотрю на Кая. Он не оборачивается, но я чувствую: он знает, что я за ним наблюдаю. Музыка становится медленной и негромкой. Его грудь поднимается и опускается; ресницы невероятно длинные и черные, такого же цвета, как волосы.

Кай прав. Я никогда не слышала, чтобы так исполняли эту песню.

На следующий день на работе мы все сразу замечаем, когда в комнату входят чиновники. Как костяшки домино одна за другой падают на игровой стол, так головы присутствующих одна за другой поворачиваются в сторону двери сортировочного центра. Сегодня чиновники в белых униформах пришли ради меня. Все знают это, и я знаю, но все-таки я не ждала их. Я отодвигаю свой стул и встаю, встретившись с ними взглядом поверх перегородок, которые разделяют наши кабинки.

Пришло время моего теста. Они кивают мне, чтобы я следовала за ними.

И я иду с бьющимся сердцем, но с высоко поднятой головой в маленькую серую комнатку с единственным креслом и несколькими столиками. Когда я сажусь, в дверях появляется Нора. Она кажется немного взволнованной, но посылает мне ободряющую улыбку перед тем, как обратиться к чиновникам:

— Могу ли я чем-то помочь?

— Нет, благодарю вас, — отвечает седовласый чиновник, который выглядит значительно старше остальных двоих. — Все, что нам нужно, мы принесли с собой.

В полном молчании они устанавливают необходимое оборудование. Тот, кто отвечал Норе, по-видимому, старший по званию. Остальные двое, обе женщины, действуют умело и спокойно. Они прилаживают датчики у меня за ухом и под воротником блузки. Я молчу, даже когда гель, которым они дезинфицируют кожу, вызывает жжение.

Женщины отступают назад, и старший устанавливает небольшой экран на столе напротив меня.

— Вы готовы?

—Да, — отвечаю я, надеясь, что мой голос звучит ровно и чисто. Распрямляю плечи и кажусь от того немного выше. Если я буду держаться так, будто ничего не боюсь, может быть, они поверят мне? Хотя датчики, которые они прикрепили к моему телу, смогут донести до них правду о моем состоянии — спасибо учащенному пульсу.

— Тогда можете начинать.

Первое задание — сортировка по номерам — легкое, для разогрева. Это справедливо. Они как бы дают мне размять ноги, прежде чем приступить к выполнению более напряженной гонки.

По мере того как я сортирую номера на экране, Превращая хаос в порядок и выявляя закономерности, мое сердце начинает биться ровнее. Я перестаю удерживать в памяти множество разных вещей — поцелуй Ксандера, поступок отца, любопытство относительно Кая, беспокойство за Эми в мюзик-холле, путаницу в моих мыслях и то, кем мне нужно быть и кого мне нужно любить. Я отпускаю их всех на волю, как ребенок отпускает на волю связку воздушных шариков в первый день в начальной школе. Они улетают от меня, яркие, танцующие на ветру, но я не слежу за ними и не пытаюсь вернуть их обратно. Только когда я освобождаюсь от всего, что меня тревожит, я могу работать наилучшим образом и оправдать ожидания руководства.

— Отлично, — говорит старший чиновник, подсчитав очки. — Просто отлично. Спасибо, Кассия.

Женщины-чиновницы снимают с меня датчики. Встречаясь со мной взглядом, они улыбаются мне; теперь их уже нельзя обвинить в пристрастии. Тест окончен. И похоже, что я его сдала.

— Это было удовольствие, — говорит седовласый чиновник, обращаясь ко мне через столик. Я встаю, пожимаю его руку и руки обеих женщин. Интересно, ощущают ли они поток энергии, который проходит через меня? Кровь в моих жилах полна адреналина, и вместе с тем я чувствую облегчение. — Исключительная демонстрация возможностей процесса сортировки.

— Благодарю вас, сэр.

По пути к двери он в последний раз оборачивается ко мне и произносит:

— Мы будем следить за вашими успехами, юная леди.

И закрывает за собой металлическую дверь. Она издает громкий, жесткий звук — звук финала. Прислушиваясь к наступившей тишине, я вдруг понимаю, почему Кай не любит выделяться. Это странное чувство — знать определенно, что чиновники теперь будут внимательно за мной наблюдать. Их внимание ко мне подобно этой двери — вещь реальная и тяжелая, будто из бетона, вполне может придавить.

В тот вечер, когда у Эми происходит Банкет обручения, я ложусь спать рано и быстро засыпаю. Сегодня моя очередь прикреплять датчики для записи снов. Надеюсь, они получат информацию о сновидениях абсолютно нормальной, здоровой семнадцатилетней девушки.

Но во сне я снова сортирую для чиновников. Появляется экран с изображением Эми, и я собираюсь направить ее в резервуар подбора пар. И застываю. Руки останавливаются. Мозг отказывается работать.

— Есть проблемы? — спрашивает седовласый чиновник.

— Я не знаю, куда ее направить, — отвечаю я.

Он смотрит на экран с лицом Эми и улыбается.

— А-а. Здесь нет проблемы. Вы дали ей свой медальон, не так ли?

— Да.

— Она принесет в нем на Банкет свои таблетки, как это сделали вы. Просто скажите ей, чтобы она приняла красную таблетку, и все будет в порядке.

Внезапно я оказываюсь на Банкете. Пробираюсь сквозь толпу девочек в платьях, мальчиков в костюмах и родителей в будничной одежде. Поворачиваю их, отстраняю, толкаю — делаю все для того, чтобы заглянуть в их лица, потому что все здесь одеты в желтое, и лица расплываются, как в тумане. Не могу сортировать. Я ничего не вижу.

Разворачиваю еще одну девочку.

Не Эми.

Пытаясь догнать девочку с грациозной походкой, нечаянно выбиваю поднос с тортом из рук официанта. Поднос падает на пол, торт разваливается на куски, как земля отваливается от корней растения.

Не Эми.

Толпа редеет, девочка в желтом платье стоит одна перед пустым экраном. Эми.

Она чуть не плачет.

— Все в порядке! — кричу я ей, с трудом прокладывая путь через множество людей. — Прими таблетку, и все будет хорошо!