Нил Шустерман - Нераздельные

— Вы на твердой, правда, сэр?

— О да.

Затем он нажимает кнопку на пульте, и в атриуме вспыхивают лампы, заливая светом великолепные яркие растения. Просто дух захватывает. И тут Арджент видит в углу четыре огромных керамических вазона футов в пять высотой — парень заметил их раньше, но не разглядел, что в них растет. Из горловин торчат четыре человеческие головы. Ардженту понадобилось всего мгновение, чтобы понять — эти головы живые, а тела заключены внутри керамических горшков. Конусовидные вазоны сужаются кверху, поэтому их горловины образуют как бы воротники вокруг голов. Арджент ахает; он одновременно и напуган, и очарован.

Дюван поднимается и жестом приглашает собеседника за собой.

— Не бойся, они тебе ничего не сделают.

Все узники — мужчины с бронзовой кожей и азиатскими чертами. Арджент робко подходит к ближайшему. Тусклые глаза следят за ним равнодушно — должно быть, надежда давно покинула этого человека.

— Этих людей послала Да-Зей, чтобы убить меня, — объясняет Дюван. — Видишь ли, я их единственный реальный конкурент, поэтому если они уберут меня, то смогут контролировать весь мировой черный рынок органов. Поймав киллеров, я последовал технологии самой Да-Зей и сделал бонсай — насколько мне это удалось в отношении взрослых мужчин — после чего послал Да-Зей свою глубокую благодарность.

Он берет со столика вазу с какими-то коричневыми кубиками — Арджент полагал, что это сахар.

— Корм, — сообщает Дюван. — Я нанял диетолога с целью обеспечить их здоровой пищей, подходящей для их уникальной ситуации.

Он подносит кубик к одному из заключенных, и пленник покорно открывает рот, позволяя кормить себя с руки.

— Поначалу они упирались, но потом смирились. Человек приспосабливается ко всему. Как думаешь, они обрели покой? Как монахи при дзэн-медитации?

Дюван переходит от горшка к горшку, разговаривает с узниками, как разговаривал бы с домашними любимцами. Киллеры хранят молчание и лишь ждут, когда их покормят. Может, гадает Арджент, у них удалили голосовые связки? А может, когда ты превращаешься в растение, тебе просто нечего сказать? Хорошо хоть Дюван не просит своего спутника поучаствовать в кормлении человеческого бонсая.

— Есть у меня родственники, считающие, что мне стоило бы присоединиться к Да-Зей. — В голосе Дювана звучит неподдельная горечь. — Но я отказываюсь превращаться в монстра, подвергающего детей их бесчеловечной практике. Я ни сейчас, ни когда-либо в будущем не пойду их путем.

Он продолжает кормить свои экстраординарные «растения», пока ваза не пустеет. Ноги Арджента дрожат, и он вынужден присесть.

— Да, это бизнес, но бизнес должен быть гуманным, — продолжает Дюван. — Даже более гуманным, чем ваша Инспекция по делам молодежи, или Европейский Югенпол, или китайский Лян Фа. Таково мое убеждение. И за него стоит побороться.

— Зачем вы мне рассказываете все это?

Дюван снова присаживается напротив Арджента.

— Зачем… У тебя, кажется, есть для меня кое-что важное, не правда ли? Вот и я почувствовал, что должен сначала поделиться чем-то важным с тобой. Чтобы мы некоторым образом стали на равных. — Он откидывается на спинку и скрещивает руки. — Итак, поговорим о твоей сестре?

У Арджента давно уже был готов план торгов. Прежде чем выдать код следящего чипа, он собирался потребовать денег. Ну, может, еще машину. И контракт с Дюваном на поставки, когда станет самостоятельным орган-пиратом.

Но эта откровенность Дювана… Она меняет все. Арджент понимает, что участь четырех киллеров должна бы привести его в ужас, но ничего подобного — он чувствует восхищение. Этот человек не убил своих врагов, он их покорил. Он отказался прибегать к жестоким методам Да-Зей; напротив, считает себя последней в мире линией обороны против чудовищной организации. Арджент не отважится чего-либо требовать у такого человека. Только если тот сам предложит, тогда, пожалуй…

— Р-О-Н-И-Л-Э один-два-один-пять, — перечисляет Арджент. — Среднее имя Грейс наоборот и ее день рождения. Введите код на вебсайте ИнстаТрак, и если чип еще активен, он укажет вам ее местонахождение с точностью до дюйма. И гарантирую: там, где будет она, будет и Коннор.

Дюван достает ручку и блокнот, записывает, затем звонит и отдает блокнот служителю, чтобы тот немедленно передал его Нельсону.

— Как только вы определите место, мы с Нельсоном сразу же выедем, — предлагает Арджент.

— Видишь ли, в чем дело… Боюсь, этому помешают непреднамеренные последствия твоих собственных поступков. Я о той фотографии с тобой и Коннором Ласситером, что ты поместил в интернете.

Арджент кривится. В своей жизни он наделал немало глупостей, и эта была самой безрассудной. Но разве можно судить его строго — в присутствии своего тогдашнего кумира он совсем потерял голову!

— В результате твоих действий мир узнал, что Ласситер все еще жив, и это вызвало бег наперегонки между юновластями и нашим другом Джаспером. Ну и, конечно, его очень огорчило, что ты утаил информацию о своей сестре. Поэтому ваше дальнейшее сотрудничество невозможно.

У Арджента спирает горло. Руки его слегка дрожат, но он уверяет себя, что это из-за эспрессо.

— Хорошо, я не пойду с ним. Я пойду один и привезу вам тонны расплетов! Вы же видели, у меня хорошо получается. Я бы мог стать одним из ваших лучших поставщиков!

Дюван вздыхает.

— Уверен, что мог бы. Однако этому препятствует мой договор с Нельсоном.

— Договор… Какой договор?

Но сочувственное выражение лица Дювана объясняет все без слов. Каким бы ни был этот договор, добра Ардженту от него не жди. Парень пытается встать на ноги — как будто отсюда можно убежать! — но не может. Он не чувствует ног. Пытается поднять руки, но они висят безжизненно, словно у огородного пугала. Ардженту требуется немалое усилие, чтобы сидеть в кресле прямо.

— Никогда не доверяй эспрессо, — говорит ему Дюван. — Горький вкус с легкостью маскирует все что угодно. На этот раз — мощный мышечный релаксант, призванный успокоить тебя и облегчить нам работу.

Арджент взглядывает через плечо Дювана на тусклоглазую голову.

— Вы хотите сделать меня одним из них? Из меня не получится хороший бонсай! — умоляюще произносит Арджент.

— Конечно нет! — уверяет его Дюван с сочувствием, по-видимому, хорошо натренированным. — Бонсай — это для моих врагов. Я не рассматриваю тебя как врага, Арджент. Наоборот, ты — полезное удобство.

Арджент проигрывает схватку с гравитацией и падает на мягкую траву. Дюван присаживается рядом.