Виксар - Мечта хранимая

Однако разбиться мне не дали. Из ниоткуда появился каменный пол с рисунками, какие ассоциировались у меня со старинными замками, соборами и подобными помещениями; приземление на него оказалось неожиданно мягким, как будто и не было падения с сотни метров. Переведя дух, я поднялся.

Неоспоримый плюс этой парящей в небе каменной плиты сравнительно с куском облака заключался в том, что отсюда свалиться было гораздо труднее — серая узорчатая поверхность проглядывалась на десяток метров в каждую сторону, и не факт, что там и кончалась. Второе же отличие от облака представлял сидящий прямо на условном полу в нескольких метрах от меня человек в длинном бежевом плаще с капюшоном, скрывающим лицо, похожем на монашеское одеяние.

— Не перестаю удивляться, — раздался всё тот же мягкий голос из-под капюшона. — Что бы я ни сказал в самом начале, на всё — разные реакции, но самый большой страх вызывает именно фраза «я не причиню тебе вреда».

Фанатиком я не был. Не видел за свою жизнь ни одной настолько хорошей идеи, чтобы за нее стоило фанатеть. А без фанатичных взглядов на жизнь и оценивать её было проще.

— Я что, умер?

Мне показалось, что неизвестный улыбнулся.

— А что, хочется?

На этом я завис.

— А кто ты?

— Хранитель.

— Хранитель чего?

— Как чего? Сундуков с сокровищами. Сейчас я загадаю тебе три загадки, и если отгадаешь их все — обогатишься.

Видимо, на моем лице отобразилось всё, что я думал по поводу этого места. Из-под капюшона послышался смешок.

— Ладно, не нервничай. Я действительно Хранитель. Только не сундуков, а душ. Душ мечтателей.

Я немного успокоился. Самую малость.

— Мечтателей?..

— Ну да. Слышал, что каждая мысль обладает энергией?

— Да. А…

— Иногда этих мыслей, а следовательно энергии, набирается настолько много, что она может воздействовать на реальность. И только от направления этой энергии зависит, как эта реальность изменится.

Ладно, допустим. Тогда попробуем посчитать вероятности, что же произошло. Я научился летать — пятьдесят процентов. Реализовалась моя последняя мысль, и мир уничтожен армиями… чьими там? пространства и реальности? — ну, пускай будет один процент.

Ты в одно мгновение переместился из своего дома в неизвестное место и теперь разговариваешь с каким-то Хранителем, — напомнил мне разум.

Приобщение к фантастическим событиям — сто процентов.

— Ага, — Хранитель кивнул.

— Ты что, мысли читаешь? — возмутился я.

— А как ты себе представляешь хранение душ без возможности чтения мыслей?

Я пожал плечами.

— Ладно, на досуге подумаешь, у тебя полно времени будет. Так вот, чем больше ты думаешь о чём-то, чем лучше это продумываешь, тем чётче задаётся вектор энергии. Однако, как ты понимаешь, непрерывно думать о чём-то одном невозможно. Так?

— Ну… да.

— Теперь включай воображение: вся накапливаемая тобой энергия мыслей идет в разные вектора, один или несколько главных и несколько десятков мелких. Когда главные вектора не компенсируются друг другом, а содействуют…

— Понимаю, — перебил я.

Страх прошёл, и перед ситуацией, и перед этим загадочным субъектом. Какая среда может быть мне ближе, чем среда фантастики?

— Хорошо, что понимаешь, — кивнул Хранитель. — Тогда — о мире, куда ты пробился.

— Мире?! Каком?

— Вот, а говоришь — понимаешь. Назови свою главную мечту. Самую-самую.

Ничего себе вопросы… Ладно, сейчас вспомню.

— Да у меня, вроде, и нет главной мечты…

Хранитель качнул головой:

— Не пытайся выделить одну. Наоборот, выведи то общее, что объединяет их все. Раз ты здесь — с масштабами мышления у тебя проблем нет.

Масштабами?

— Идеальный мир?

— Именно.

Хранитель поднялся с пола. Я, на всякий случай, тоже.

— Времени, к сожалению, остаётся всё меньше, поэтому объясняю быстро и просто. Векторы сошлись, ты пробил ткань реальности и оказался там, где мечта — именно мечта — значит очень многое.

Боковым зрением я заметил, что туман пришёл в движение и быстро отступает. Вскоре стали видны границы каменного круга, оказавшегося чуть ли не ста метров в диаметре.

— В этом пространстве энергия мысли увеличивается во много раз. Твоя задача — суметь воспользоваться этим и построить идеальный для тебя мир. Это твоё единственное право и, если хочешь, единственная обязанность. Моральная.

— Весь мир — с нуля? — от напряжения голос сел. Хранитель ответил без тени усмешки:

— Нет. Во-первых, планета уже готова. Во-вторых, у тебя будет естественный ограничитель, сперва попробуй выстроить идеал в пределах одной страны. В-третьих, у тебя будет центр силы, он же точка старта, он же Тронный зал. Мы сейчас в нём и находимся.

Я молчал, переваривая новости.

— Не бойся, ты справишься. Не ты первый, не ты последний.

— В смысле?

— Здесь живут такие же, как ты. Ничем не отличающиеся, кроме опыта. Это — в-четвёртых. Ладно, последний вопрос, и я тебя покидаю.

— Мы ещё увидимся?

— Смотря что ты будешь делать, — усмехнулся Хранитель, а затем растаял в воздухе.

Я добрёл до переднего края Тронного зала. Завеса тумана исчезла без следа, и теперь отсюда, с высоты приличной многоэтажки, открылся вид на бесчисленные километры лугов и лесов, уходящие вдаль черепаховым окрасом земли. Хотя, может, это не туман ушёл, а я на своём каменном диске спустился с неба, но, в сущности, какая разница?..

Нет, скорее всего, не просто спустился. Каменный круг торчал параллельно земле из горы, как брошенный спортсменом-титаном мимо цели диск — ну, или летающая тарелка прищельцев, которые не смогли справиться с управлением. Оценив крутость горы, переходившей далее в гряду, и представив, что по ней придётся спускаться, я поёжился — но в целом меня всё устроило. Было бы гораздо хуже, находись Зал на вершине стометровой колонны.

Всё вокруг казалось кристально чистым. Мне раньше не приходилось наблюдать природу в таком качестве: в сознательном возрасте из Москвы выезжать было некуда и незачем, так что грязненькие городские зелёные полосы единственно сопровождали быт. «Что за странный запах?» — «Свежий воздух, сэр». Я бы, наверное, улыбнулся этой шутке, если бы не чувствовал — впервые в жизни, — как кружится голова от переизбытка кислорода.

Понятно, что состав воздуха сам по себе не при чём, сказалось мгновенное перемещение из мегаполиса на территорию, свободную от цивилизации. Но если и можно было как-то заставить меня действительно поверить, что это мой идеальный мир, это был беспроигрышный ход.