СССР 2061 - СССР-2061. Том 7

— Но ты с ними сегодня говорил?

— А… — Денис снова махнул рукой. — Отец со мной разговаривать не хочет, а мать плачет всё время, как будто похоронила уже. И что ты мне говоришь про друзей!? — Он почти перешёл на крик. — Что-то кроме тебя я здесь никого не вижу!

— Ты же сам настаивал, что твоя поездка – ничего особенного. Не похороны же. И потом, у всех, знаешь, дела. Работа, учёба. Нет времени потакать твоей блажи. А ты хотел бы, чтобы все здесь плакали и ползали на коленках? Ах, Денис, ну, останься, пожалуйста! Не лети! — Сергей уже так размахивал руками, что походил на небольшую мельницу.

— А у тебя, значит, дел нету, — Денис уже взял себя в руки и снова вернулся к спокойному тону. — У вас так всю жизнь: дела, дела… А на себя времени и не остаётся.

— Наверное, потому, что здесь у каждого есть дело, к которому он предназначен, которое доставляет ему радость.

— Неужели ты не понимаешь, что я должен попробовать? Может, я вообще не к этому предназначен.

— Да, пробуй себе на здоровье! Что я тебя всё уговариваю! — Сергей, поняв, что последняя попытка переубедить друга проваливается, даже стал медленнее говорить. — Дай знать, когда долетишь и устроишься.

— Ну, мне пора. Посадку объявили. — Денис медленно обвёл глазами просторный зал, пожал другу руку, легко подхватил увесистый багаж и направился к дверям. Едва его могучая фигура скрылась из виду, из-за колонны вышла девушка.

— Что, уже улетел? — спросила она, положив руку на плечо всё ещё глядящего на дверь Сергея. Её голос звучал почти беззаботно, но, всё же, едва заметно подрагивал, выдавая переживания.

— Карина?! — Сергей подскочил на месте. — Ты опоздала? Погоди, я сейчас узнаю, может быть, его ещё можно вернуть! — Молодой человек снова засуетился, явно собираясь куда-то бежать, а его пулемётную речь теперь едва можно было разобрать. Половину слов приходилось угадывать.

— Не нужно. Я не опоздала. — Карина грустно покачала головой.

— Но тогда почему…

— Я не хотела на него давить. Мы уже обо всём переговорили раньше.

— Но ты могла бы его уговорить!

— Возможно. Но для чего? Чтобы он потом всю жизнь винил меня в том, что не попробовал, не поехал?

— Но это же могло его спасти!

— Спасать надо было когда-то раньше, когда мы все что-то упустили. А теперь… теперь он сделал свой выбор.

— Что ж, посмотрим, каким он вернётся через год!

— Он не вернётся, — почти прошептала девушка.

— Ты думаешь, он ничего не поймёт?!

— Поймёт, но Денис слишком гордый, чтобы признать ошибку. Думаю, это навсегда. — Карина говорила это ровным, но каким-то безжизненным голосом и, казалось, вот-вот готова была разрыдаться.

— Не переживай так, он, конечно, обустроится. Такие головы нужны везде. И мускулы тоже… — Сергей вздохнул. — Вот только проживать он будет чужую жизнь.

— Скорее, бессмысленную, никакую. Делать не то, к чему у тебя призвание, не то, что приносит людям настоящую пользу, а то, за что больше платят, всю жизнь гоняться за деньгами… — Девушка вздрогнула. — И почему это случилось именно с ним? Ведь в наше время это такая редкость. Едут к нам, а не от нас!

— Закрытость нашего общества была когда-то большой ошибкой. — Сергей заговорил непривычно спокойно и рассудительно, уже смирившись с случившимся. Создавалось даже впечатление, будто он отвечает на экзамене или сам читает лекцию. Впрочем, насколько помнила Карина, история испытательного срока была у него когда-то темой то ли реферата, то ли даже курсовой работы. — Так что эта идея обмена, когда каждый молодой человек может прожить год при другом строе, а потом решить, вернуться или остаться, оказалась очень своевременной. Сначала этим правом стремился воспользоваться чуть ли не каждый. И, что удивительно, в первое время больше народу оставалось там, как дети, прельстившиеся красивой обёрткой, за которой нет никакой конфетки.

— А потом вся эта пена схлынула. Знаю-знаю, — кивнула Карина. — Получилось что-то вроде искусственного отбора в обществе. Сюда стремились лучшие, а все эти ловкачи, люди с гнильцой, отправлялись ловить рыбку в мутной воде.

— А за несколько поколений всё более-менее улеглось, и теперь таких желающих всё меньше. Кому охота терять год! А те, кто оттуда приезжают и потом возвращаются, говорят, с трудом потом приспосабливаются к той жизни. Наши же там вообще теряются, если специальные тренинги не пройти. Кто-то до конца не выдерживает, назад просится, кто-то опускается…

— И, всё-таки, думаю, здесь проблема воспитания. Что-то было упущено с Денисом… Ведь он-то не пена, не гниль! — сжав кулаки проговорила девушка.

— Знаю. Может, педагоги недоглядели. — Сергей помолчал. — А, может, просто все люди разные, и кому-то действительно там лучше… ***

— Не понимаю я Джона. Покинуть свободный мир и отправиться в добровольное рабство! Подумать только, жить по плану!

— Я всегда знала, что у него не всё в порядке с головой! Ясно было, что эти его социальные идеи до добра не доведут. Все эти философские книги…

— А помнишь, от какой карьеры он отказался! Видите ли, это не наука! А загребал бы сейчас побольше меня.

— Ещё бы! В другой раз вообще скандал понял. Лекарство, разработанное их фирмой, видите ли, ничуть не эффективней прежних, но гораздо дороже. Рекламщикам тогда здорово поработать пришлось, чтобы нейтрализовать его глупость.

— А, может, таким сумасшедшим только при Советах и место?

— Ох, погодите! Он ещё там наплачется! На коленках назад приползёт.

— А этот новоприбывший, Дэннис, толковый парень. Только странный какой-то. Хорошая зарплата, свой дом, в кредит, конечно, а он ходит мрачнее тучи. Поговаривают, что пить начал.

— Будешь тут странным, когда всё детство прошло при Советах. На свободе нужно освоиться. Ничего, он пообвыкнется, пусть вот сходит к психоаналитику, и с ним всё будет ол-райт!

[email protected]

Автобус по маршруту «Проспект Гагарина – 63 микрорайон» в эти часы как всегда почти пустой. Поэтому сесть на удобные кресла было довольно просто. Хотя мне, девушке, грех жаловаться. Мужчины всегда уступают место. Даже в час пик. Уступают и улыбаются. Бывает сам такой маленький и такая большая сумка. Едет из аэропорта. И все равно уступает. По часу готов стоять, лишь бы девушка сидела. Стоит и улыбается. А возразить попробуй – обидится. Мол, я не мужчина что ли? Да ведь и не возразишь тут.

Но сейчас другая ситуация: уже около десяти, автобус развез всех на работу и теперь неторопливо движется по своему маршруту. Подбирает тех, у кого работа с разъездами связана. Мало таких.