Саймон Кларк - Чужак

— Подожди! — крикнул я на бегу. — Стой! Я тебя не трону!

Не трону? А если сорванец заражен трясучкой или как ее там?

— Подожди!

Жать он не стал. Он помчался изо всех сил, отшвыривая человеческие черепа, протискиваясь между сгоревшими машинами, взметая пыль ногами.

Паренек явно спешил. Может быть, хотел поделиться со своими новостью о том, что обнаружил странного вида чужака, сидевшего на скамейке и смотревшего в никуда. Может быть, его приятели просто группка спасшихся, забредших в город беженцев. Но не исключено, что они хлебные бандиты. В таком случае они постараются порезать меня на мелкие кусочки. Так или иначе, инстинкт приказал мне поймать мальчишку.

Мы неслись по мертвым улицам, и звук наших шагов возвращался из руин эхом, пульсирующим в такт биению сердец. Рассвет поднимался над городом, и посеревшие стены еще сильнее напоминались старые, запылившиеся кости.

Для десятилетнего мальчишки он оказался настоящим спринтером с хорошим стартом, но постепенно я стал его нагонять. Еще секунд двадцать и…

И что тогда, Валдива?

Я почувствовал, как дернулись мышцы живота. Что ж, если знакомое ощущение скручивающихся узлом внутренностей появится снова, если тревожный инстинкт проснется и подаст голос, громко и властно, тогда я буду знать, что паренек заражен трясучкой. Тогда я буду знать, что надо делать.

Мальчишка устал. Вот он прижал руку к боку, где его явно резанула боль.

Надолго его не хватит. Расстояние между нами быстро сокращалось. Оставалось ярдов тридцать, не больше.

Он резко свернул налево. Разбитый школьный автобус и грузовик, стоявшие нос носом друг к другу, перегородили улицу. Мальчонка остановился как вкопанный, поняв, что бежать некуда, и оглянулся. Я увидел бледное лицо в обрамлении растрепанных темных волос. У него не оставалось иного выхода, как попытаться пробраться через разбитые окна автобуса. В случае успеха парень получил бы преимущество.

Я осмотрелся. Протиснуться между автобусом и стеной домов было невозможно. Наверное, именно здесь проходила последняя линия обороны, когда несколько месяцев назад на город напали хлебные бандиты.

Преследуемый исчез из виду, и у меня появилось подозрение, что я его потерял. Плохо. Он расскажет обо мне своим, и тогда ничего хорошего ждать не стоит. Я влез в автобус, потревожив кости скелета, который все еще носил серебряный значок шерифа. Да, здесь у них была крепость. Окна на другой стороне закрывали надежно приваренные металлические пластины. Значит, выбраться отсюда он не мог.

Я уже думал, что загнал его в угол, но тут увидел, как он вылезает через разбитую заднюю дверь.

Более того, рядом находилось окно какого-то здания.

Черт. Да этот щенок верткий, как угорь.

— Подожди. Эй, подожди, мне надо только поговорить с тобой.

Ответа не последовало: передо мной мелькнули подошвы кроссовок, и парнишка исчез в темноте.

Я остановился, обдумывая ситуацию. Можно предположить, что в доме находится логово хлебных бандитов, и тогда меня ждет засада. Может, там затаились человек двадцать. Я прислушался, затаив дыхание…

И снова в животе возникло знакомое неприятное ощущение. Ничего особенного? Или первый признак разбуженного инстинкта? Именно с этого всегда и начиналось. Если так, то через секунду у меня в голове распахнутся ставни, и через них придет неодолимая, властная потребность убивать. Я убивал чужаков, в крови которых завелся этот крошечный микроб зла. Все просто. И поверьте, у меня всегда получалось… впечатляюще. Кровищи хватало. Я рубил, кромсал и резал.

Так выходило. Все, хватит. Аминь. Я ничего не мог с этим поделать.

Пробираясь по автобусу, растаскивая пустые ящики из-под патронов, я чувствовал, как холодеет кровь. Мышцы живота скручивались в узлы. Мышцы спины судорожно сжимались. Оно входило в меня и с неспешной уверенностью рептилии сворачивалось кольцами в желудке. Оно, это чувство.

Мальчишка был в здании. Я слышал его шаги, мысленно видел, как мелькают белые кроссовки над потемневшими ступеньками лестницы. Разбрасывая пустые коробки, я добежал до задней двери и остановился. Мне требовалось какое-то оружие. На столе за сидением водителя валялись пара револьверов и автоматов «узи», насквозь проржавевшие и уже на ни что не годные. Подумав, я наклонился к скелету парня, который, судя по размерам и толщине костей, мог быть боксером-тяжеловесом, и, ухватившись за армейскую куртку, встряхнул несколько раз. В результате встряски скелет потерял бедренную кость. Я взял ее в руку. Дубинка получилась довольно грозная. При необходимости этим крепким, похожим на луковицу суставом можно расколоть голову врагу.

Потом я перелез из автобуса в здание. Вероятно, эта комната использовалась как столовая. Повсюду стояли столики с пластмассовыми тарелками и окаменевшими кусочками хлеба. Наверное, здесь питались люди, державшие оборону. Жители Льюиса пытались остановить нападавших. И, конечно, у них ничего не получилось. Это подтверждали многочисленные скелеты с проломанными черепами.

Сжимая в руке костяную дубинку, я вышел из комнаты в коридор, и, как и следовало ожидать, услышал слабеющее эхо удаляющихся шагов.

Я помчался наверх, перепрыгивая через две-три ступеньки. Мальчишка устал и едва тянулся, перебирая руками по перилам. И тут — о, Господи — меня схватило всерьез. Мышцы живота закрутились в узлы. Кожа на спине и шее взбугрилась от натянувшихся и ставших твердыми как камень мускулов и сухожилий. Пальцы так сильно сжали костяную клюку, что посиневшие вздувшиеся вены сделались похожими на червей.

— Подожди! — заорал я, понимая, зачем он мне нужен. Боже милостивый, жажда крови обрушилась на меня громовой лавиной ярости.

— ПОДОЖДИ!

Мальчишка испуганно охнул и, поскользнувшись, упал на четвереньки футах в пятнадцати над моей головой. Он смотрел на меня через решетку перил.

Не знаю, чего было больше в этих карих глазах, страха или ненависти.

Словно со стороны, я услышал свой собственный голос, негромкий, но спокойно-властный.

— Подожди здесь.

Спешить было некуда, и я стал медленно подниматься по лестнице. Пальцы все сильнее сжимали кость, заставляя мышцы рвать кожу предплечья.

— Не шевелись.

Он вдруг вскрикнул и отскочил в коридор, не поднимаясь с четверенек. Я услышал тихий всхлип. Мальчишка уползал, сломленный ужасом. Теперь он знал, что мне нужно.

Внезапно я с поразительной ясностью увидел себя таким, каким видел меня он: громадный, страшный, похожий на медведя чужак с жуткой костью в руке. Чудовище из кошмара, преследовавшее его с неумолимым упорством. Холодная ярость в ужасных глазах.