Николай Ульянов - Под каменным небом

План самозащиты родился в одно мгновение, как вспышка магния: при первом же движении врага, бросить ему стул под ноги, вскочить на диван и выхватить саблю из ножен. Телячья покорность с которой он шел, казалась благоприятной его замыслу; она явно ослабляла внутреннюю напряженность гангстера.

У того было два любимых приема, которые он чаще всего пускал в ход: повернуться спиной к жертве и потом, в быстром развороте, ударить со всей силы ножом наотмаш или, уронив какую-нибудь вещицу, нагнуться и разгибаясь всадить нож под ребра. Сегодня он склонялся в пользу последнего маневра и уже достал пачку сигарет из кармана, как вдруг отпрянул к столу. Плед на диване, позади Звенича, зашевелился.

Глаза гангстера, как значки арифмометра, сделали тысячу движений в секунду.

Из-под пледа показалась голова маленького щенка и сладко зевнула.

— Ах ты, чучело!

Проковыляв по дивану к зеленой подушке, лежавшей на самом конце, щенок перешел с нее на стол. Мутно-водяные глаза с любопытством следили за напугавшим их крошечным зверем. Он шел к тому месту, где волосатая лапа опиралась на стол. Приблизившись, грозно, на самой высокой скрипичной ноте, тявкнул на нью-йоркское чудовище.

— Ха-ха-ха! — пробасило чудовище. Оно протянуло палец в знак благоволения и милостиво позволило обнюхать и покусать его беззубыми челюстями.

Потом, спохватившись рявкнуло:

— Ну хватит! — и так швырнуло щенка на пол, что тот, взвизгнув, забился в конвульсиях. Лапки то судорожно подергивались и затихали, то снова начинали ловить жизнь, чтобы как-нибудь зацепиться за нее.

Видевший столько раз, как умирают зарезанные им люди, убийца впервые наблюдал агонию маленького животного. Когда оно, перевернувшись на живот, вытянуло передние лапки и положило на них мордочку, с нее скатилась сиротливая слезинка. Тогда, та же рука, что бросила его, подняла и положила на стол.

— Есть у вас молоко?

— Есть, — ответил священник.

— Несите сюда.

Когда блюдце с молоком стояло на столе, гангстер ткнул в него крошечную мордочку с еще закрытыми глазами. Молоко каплями стекло с нее в блюдце. Он ткнул ее снова и делал так до тех пор, пока розовый язычок не показался и не слизнул молоко с губ.

— А! — гаркнул убийца, довольный опытом. Он с торжеством посмотрел на священника и вдруг выпалил по-русски: — Ха-ха-ха! Батью-ш-ка!..

Щенок слизнул еще несколько капель и жалобно заскулил.

— Жив? — спросил гангстер.

— Жив.

— Не умрет?

— Даст Бог, не умрет.

— Добрый вечер, джентльмены!

Двое полицейских с пистолетами стояли в дверях.

— Вы звали на помощь? Вам грозит опасность?

Звенич видел, как позеленел убийца и как пот выступил у него на лбу.

— Нет, сэр, мне никакой опасности не грозит.

— Но вы вызывали полицию по телефону.

— Нет, сэр, у меня нет телефона. Это кто-нибудь другой.

— Гм!.. Почему у вас дверная цепочка перерезана?

— Этого я не заметил.

— А кто этот джентльмен?

— Это… Мистер Ган… Он пришел навестить меня.

Полицейские смотрели с недоверием.

— Так вы правду говорите, что вам никакой опасности не грозит?

— Правду, сэр.

— В таком случае, простите. Спокойной ночи.

Они ушли и слышно было, как хлопнула дверь квартиры.