Александр Селин - Видео Унтерменшн

– И да, и нет, – ответила Галина Васильевна.

– То есть как это «и да, и нет»?

– То, что видела его, – это вроде бы да. А вот насчет того, что прочитала, я вам однозначного ответа дать не могу.

Коппола задумался, пытаясь вникнуть в смысл сказанного. «Не знает, прочитала или нет. Что она этим хочет сказать?» Ее ответ показался ему почти философским. «Может быть, она пыталась увидеть что-нибудь между строк и не смогла? Вряд ли там есть что-нибудь между строк. Это же сериал, а не эзоповские басни».

– О чем ваша работа? – спросила Иквина.

– Что вы сказали?

– Я спрашиваю, – Иквина повысила голос, – о чем ваш сериал?

Френсис Коппола чуть не охнул, услышав такой вопрос. Это был его любимый вопрос, который он задавал своим ученикам, вынуждая их тем самым приводить мысли в порядок. «Ну что ж, как бы там ни было, а она права, – подумал режиссер. – На правильные вопросы надо отвечать, ничего не поделаешь…»

– Это сага о русской семье, – начал он. – В исторической развертке, равной одному веку, рассматривается проблема традиций, генетической памяти и родственных уз на фоне общественных катаклизмов. Один старинный русский род дворянского происхождения был пресечен в результате кровавых событий Гражданской войны…

– Что-то уж больно длинно… – перебила его Иквина.

«Какая жесткая, – удивился Коппола. – Она хочет, чтобы я сформулировал короче. Ну что ж, попробую. Даже самому интересно…»

– Это киносериал о человеке. О нераскрытых сторонах человеческой психики и субстанциях доказывающих существование души. Несколько сюжетных линий, переплетающихся в финале, позволяют отразить современное представление о добре и зле. Для наглядности я приведу пример…

– Подождите, подождите, – опять перебила его Иквина, – а еноты у вас в сериале встречаются?

Коппола широко открыл глаза.

– Еноты?

– Да, еноты.

– Нет…

– Точно ни одного енота?

– Точно…

– А как называется ваш сериал?

– «Неизвестная Россия».

– Странно, – задумалась Иквина, – наш коллега, Алексей Владимирович Гусин, вроде бы читал и говорит, что этот сериал о жизни енотов. Хотя он у нас увлекающаяся творческая натура. Не может ни одно произведение в покое оставить. Обязательно нужно ему что-нибудь свое привнести. В «Братьев Карамазовых» ввел осетра как действующего героя… В «Капитанскую дочку» – привидение… Хотя, честно говоря, про енотов можно было бы что-нибудь и вставить. Они такие забавные, симпатичные… Ладно, поживем увидим. В общем, видела я вашу писанину, Фрэнсис. Прочитать руки не дошли, но на столе она у меня была. Да! Я ее в папку к Ольге Румянцевой положила на прочтение. Знаете Оленьку? Нет? Еще познакомитесь. Короче, первая серия того, что вы прислали, сейчас находится у нее.

– Там должны быть первые шесть серий, – мрачно проговорил Коппола.

– Шесть? Ну я не щупала на толщину, сколько там у вас бумаги: на пять или на шесть. Шесть – значит шесть. В общем, я все отдала Румянцевой. Она прочитает, а потом мы их вам вернем. У нас ничего не пропадает.

– Так мне рассказывать? – Коппола посмотрел на часы.

– Чего рассказывать?

– Общее содержание работы. Основную идею.

– Ну если вам так хочется, – улыбнулась Иквина. – Если это не долго, то можете рассказать. А если нет, то не надо. Румянцева нам расскажет после прочтения.

– Но у нее же только первые шесть серий! – Коппола развел руками. – По ним, конечно, можно получить некоторое представление об образах героев, о стиле, о завязке, но чтобы ответить на вопрос: «о чем это?», я думаю…

– А сколько у вас там всего серий?

– Сто.

Галина Васильевна аж присвистнула.

– Ну ничего себе! Господи, и не лень было кому-то все это писать! Слышь, Тань, сто серий! Ну что ж с вами поделаешь, присылайте остальные девяносто четыре. Мы с удовольствие почитаем. Только, пожалуйста, если можно, на следующей неделе. На этой у нас тут у всех перегруз.

– Ага! – вторая женщина отвлеклась от кроссворда. Это была Катя Гендель. – И не жалко тебе Румянцеву, Галь? Пусть уж лучше вкратце расскажет, раз пришел. А еще лучше… во! Какие-нибудь смешные места у вас там в сериале есть? Хоть посмеемся на ночь глядя.

– Точно! – обрадовалась Иквина. – Вспомните из вашего сериала какие-нибудь смешные места.

Френсис Форд Коппола вовсе не был расположен вспоминать смешные места. Его коллеги уже должны были подъехать к Шаболовке, поскольку не могли вызвонить его по телефону. Он слышал звонки из апоковского кабинета, но проникнуть туда не мог. Его же мобильный, который обычно без проблем связывался с любой точкой мира, вдруг внезапно отказал, как только Коппола поднялся на административный этаж. Отказал третий раз в жизни. В первый раз это случилось в Иерусалиме, второй раз на Тибете. Тогда его спутник – непалец – по-своему объяснил причину неполадки: «Ничего удивительного. Мы пришли в священный храм». «Странно, – подумал режиссер. – Иерусалим, Тибет, а теперь Шаболовка».

– Ну что, есть у вас там смешные места? – повторила вопрос Иквина. – Не помните? Жаль. Тогда слушайте, девочки, я вам сейчас смешной случай из жизни расскажу! Был у меня один монтажер, звали его Юра. Ну такой рассеянный! Ботинки с него можно снять незаметно, когда он монтирует. У него еще с памятью было что-то не то. Все время путал, что за чем. Наливает чай, а сам еще не успел чашку поставить. А прикуривал знаете как? Сигарету в руке держит, в рот забыл вставить, а зажигалку в это время подносит к губам. Все время с обоженными губищами ходил. Вот с такими! – Галина Васильевна показала всем, в том числе и Копполе, с какими губищами ходил ее монтажер. – Ну и вот, значит, захотел как-то Юра в туалет, вышел из монтажной в коридор, а до туалета еще метров тридцать. Народ ходит. А Юра наш как-то по-своему задумался, забылся и при всех в коридоре ширинку расстегивать стал… Аха-ха-ха! Аха-ха-ха!

Все три женщины так громко расхохотались, что можно было подумать, их тут не три, а двенадцать. Один только Коппола молчал. В его глазах читалась жалость к бедному Юре.

– Ну и что дальше? – спросила Гендель, у которой на глазах выступили слезы от хохота.

Но Галина Васильевна не могла дальше рассказывать. Пытаясь задавить смех, стала икать.

– Вот видите, Френсис, – Иквина достала платочек. – Вот о чем надо снимать. Вот вам идея. Вставьте в свой сериал. У вас там есть герой, которому вдруг в туалет приспичило?

– Что-то не припомню, – смутился создатель «Крестного отца». – Кажется, нет.

– Да ладно вам! Быть такого не может, чтобы за сто серий никому в туалет не захотелось!

И вновь приемную заполнил дружный женский хохот.

– Вы не волнуйтесь, Френсис. Никуда не пропадут ваши серии. Как только Румянцева их прочитает, мы сразу все до бумажечки вам вернем.