Олег Евсюнин - Экспериментальный полет
— Мама, что за чепуху ты вечно мелешь? Все боишься чего-то несуразного. И в школе учился — боялась, и в училище, и когда пилотом стал. Это когда же я улетал и не возвращался? Все возвращаются. Сколько раз тебе объяснял — наша экспедиция только выглядит так. Потому что первая. На самом же деле с такой аппаратурой можно хоть к другой галактике, хоть на край Вселенной. Да и миссия простейшая: долетим до центра Млечного Пути и назад. Считай, обычная длительная командировка. Года на два. Так что скоро увидимся. Мне ведь еще жениться надо, семью создать. И еще: чтоб, когда вернусь, веселой была и жизнерадостной. Как всегда. И встречать с цветами. Охапка, и чтоб из рук валилось, не меньше. А сейчас, извини, готовимся к новому переходу, так что сеансов связи пока действительно не будет. Вынырнем — обязательно позвоню, дам весточку. Правда, не знаю, что будет раньше — эта весточка от меня до тебя дойдет или сам вернусь. Так что до свидания, целую.
Сеанс связи закончился, но на мониторе перед Николаем все еще светилось изображение матери, застывшее после последней произнесенной ею фразы.
Мама… Для нее он навсегда так и останется маленьким пятилетним мальчиком, несмышленышем, которого сколько не укутывай в одежду в сухой жаркий день, все рано найдет где промочить ноги и простудиться. Даже несмотря на то, что этот мальчик давно вырос и стал самостоятельным мужчиной. Ведь он для нее единственный, все, что осталось от прежнего счастья. После смерти отца она ведь так и не вышла замуж. Почему? Ладно раньше, когда Николай был маленьким и мог воспротивиться присутствию в семье постороннего, но теперь? Плохо быть одной. Надо было сказать, намекнуть ей об этом. Забыл…
Бойо выключил трансляцию, экран с изображением матери погас. Ответа можно не ждать. Теперь его просто не будет. До самого окончания полета. А все из-за непомерно увеличившегося времени прохождения сигнала. Корабль только-только покинул пределы Солнечной системы, но связь с Землей уже начала напоминать передачу поздравительных видео. Пока запаздывание измерялось минутами и даже дошло до часа — это еще как-то можно было назвать диалогом, но, когда время от одного сообщения до другого начало измеряться десятком часов — вот тут-то и пошли бессвязные поздравительные открытки. После следующего перехода сигнал с корабля достигнет Земли без малого года через два, а к тому времени и вся экспедиция может закончиться. Вот удивительно будет вернуться домой и самому получить свое же собственное послание.
Слабо тренькнул зуммер. Напоминание об ужине. Через час вахта, а перед ней надо подкрепиться. Бойо с тяжелым сердцем встал и направился прочь из своей комнаты. В последнее время сеансы связи с матерью оставляли у него на душе неприятный осадок. Будто он предал родного человека, оставив ее совсем одну. Потому что единственный ребенок в семье, а улетел. Ведь в группе кроме него всего только один такой — Парнишкин, но у того родители уже умерли. Остальные же от капитана до второго пилота — из многодетных семей. А Сандро так и вовсе шестой из восьми…
«Да ладно, вернусь, женюсь, будет семья, дети, все будет нормально!» — Николай вошел в лифт.
Для проведения досуга команды конструкторы выделили в многоярусном «Ассоциативном» целый этаж, значительная часть которого занимала так называемая «Спортивная зона». Уставленная различными силовыми тренажерами она больше напоминала некое место тусовки завзятых бодибилдеров, но были здесь и стол для пинг-понга, и мини-гольф, и даже бильярдный стол. Устроители хотели поставить полноразмерный для русского бильярда, но команда настояла на его уменьшенной версии, и теперь здесь увлеченно резались попеременно то в «Американку», то в пул-девятку.
За перегородкой, на этом же этаже находилась и кают-компания экипажа, условно поделенная на две зоны: обеденную и для отдыха. Занимая чуть более трети яруса корабля, кают-компания получилась достаточно компактным и вместе с тем весьма уютным помещением, одним из наиболее любимых мест сбора команды. Хотя сейчас здесь никого и не было. Только в спортзале на тренажере одиноко занимался Парнишкин.
Бойо подошел к стойке бара-столовой и заказал комплексный обед. В первые дни полета, когда все это было еще в новинку, пользуясь внезапно появившейся вседозволенностью, команда перешла на питание исключительно деликатесами. Крабы, угри, приготовленные по умопомрачительным рецептам черепаховые супы и различные блюда из змей. Члены экипажа будто в пьяном угаре соревновались между собой кто сможет заказать наиболее вычурное блюдо, но, как оказалось, все это имеет смысл только тогда, когда труднодоступно. Кроме того, питаться этим и только этим постоянно просто невозможно. Так что не прошло и нескольких дней, как все вновь перешли на знакомые с детства картошку, мясо и супы. Вот и сейчас перед Николаем стояли обычный борщ, гуляш и аппетитный салат из помидоров с луком.
Впрочем, есть не особенно хотелось. Так, для соблюдения режима, перед рабочей сменой. Нехотя проглотив предложенный автоматом обед, Бойо побросал тарелки в моечную и вновь спустился на нижний этаж корабля — начиналась вахта.
— Как тут?
— Ничего хорошего, — повернулся дежуривший навигатор. — Эдик опять какую-то новую закладку внедрил. Уже часа три копаю — найти не могу. Что-то очень хитроумное.
Несмотря на кажущуюся вседозволенность на корабле все же поддерживалось какое-то подобие дисциплины. И исходило это от единственного члена экипажа, ответственного за поддержание порядка на борту. Командира Лорри. Может быть, потому что он и вправду был таким поборником соблюдения буквы закона, а, может быть, просто от скуки, но Эдуард в одиночку вел непримиримую войну с разлагавшимся на глазах коллективом.
А началось все с яблочного сидра. В экспедицию было запрещено брать алкоголь. Даже врачу, сделавшему небольшой заказ на двести литров спирта для операционной и то было отказано. А ведь приближалась знаменательная дата. День рождения. И не просто какого-то члена экипажа, а самого командора.
Учитывая, что на борту в достаточных количествах находились различные концентрированные соки, кто-то предложил сделать сидр. Ученые разработали особую технологию, способную обойти консерванты, мешавшие яблочному соку превратиться в действительно вкусный и полезный напиток. И к назначенному времени все было готово, но Эдик, ни слова не говоря, на глазах шокированной команды вылил свой драгоценный подарок прямо в унитаз.
Так получили первый нагоняй от начальства. Выволочка была страшной. Пришлось даже скрестив пальцы за спиной пообещать, что подобное больше никогда не повторится, имея ввиду «не попадемся». Но когда все успокоилось команда вновь заквасила порцию, для надежности запрятав ее в дальний отсек рециркуляционных вентиляторов. К сожалению, до полного созревания напитка требовалось еще не менее трех дней. Это из плохих новостей. А из хороших — это то, что капитан пока еще не обнаружил нычку, и процесс протекал вполне себе по плану.