Нил Шустерман - Нераздельные

Здесь сотни и сотни писем — их стало гораздо больше, чем в тот день, когда Коннор положил сюда свое. Конверты в основном белые и кремовые, но иногда встречаются и цветные, как будто Соне стало скучно и она выдала кому-то канцтовары поярче. На каждом конверте от руки надписан адрес.

Раз начав, Коннор уже не в силах остановиться. Он ныряет в море конвертов, перебирая их в надежде раскопать один с заветным адресом, написанным знакомым почерком. Его конверт был просто белый, и его трудно отыскать в этой снежной буре корреспонденции.

— Не найдешь, — заявляет Соня, возникая за спиной Коннора.

Тот выдергивает из сундука засунутые туда по самый локоть руки, чувствуя себя почти таким же виноватым, как и Грейс, и садится на грязный пол.

— Вы ни одно из них не отправили?

— Ни одно, — печально подтверждает Соня. — Духу не хватило.

— Хоть кто-то из тех, кто выжил, пришел и забрал свое?

— Ни один, — повторяет Соня. — Наверно, им было не до того. Если вообще кто-то выжил.

— Многие выжили, — заверяет Коннор. — Знаю точно, потому что сам выпустил их, когда они достигли безопасного возраста.

— Ты выпустил? — дивится Соня. — Наверно, стоило бы расспросить тебя, чем ты занимался все это время, но, думаю, лучше мне в это не лезть.

Коннор улыбается. «Она права, лучше не надо».

— Надеюсь, ты не замешан в дела этого негодяя Старки?

Коннор кривится и опускает глаза.

— Вообще-то, Старки — моя ошибка. Мой маленький заводной психопат.

— Хм-м-м… — произносит Соня, к счастью, не настаивая на подробностях. — Ну, может, это ты его завел, но ведь он творит то, что творит, по своему собственному разумению. Каждый из нас рождает порой чудовищ, сам о том не ведая.

Коннор бросает взгляд на забитый письмами сундук и наконец понимает, почему сидит в Сонином подвале и тянет время. Вот что его держит!

— Вы намерены когда-нибудь их разослать? — спрашивает он.

Соня садится у письменного стола и наклоняется вперед, опершись на трость.

— Полагаю, раз пришло время явить миру принтер, пришло время и почту отправить. — Она ненадолго умолкает, чтобы проверить, не собирается ли кто выскочить из подвала, и продолжает читать мысли Коннора: — Но ты не хочешь, чтобы я послала твое, не так ли?

— Не хочу.

— Потому что собираешься вручить его сам.

Коннор наполняет легкие воздухом и медленно выпускает его обратно.

— Что, опять я занимаюсь саморазрушением?

— Не сказала бы… По мне, желание довести дело до конца вряд ли можно считать актом саморазрушения.

Он опять смотрит на сундук.

— Да ладно, какая разница… Все равно найти его там — гиблый номер.

— Гиблый. — Соня открывает верхний ящик стола и вынимает оттуда конверт. — Потому что оно здесь.

Вытащи она динамитную шашку — и та не показалась бы Коннору более опасной.

— Я выудила его из сундука в тот вечер, когда вы вернулись. Подумала, что оно тебе, возможно, понадобится.

Соня протягивает Коннору письмо. Это его почерк. Адрес дома, в котором он вырос. На обратной стороне бумага слегка покоробилась там, где Коннор два года назад лизнул краешек — заклеить. Он пока еще не разобрался, друг ему это письмо или враг.

Зато он твердо знает одно:

«Прежде чем все это кончится, я должен встретиться с ними. Я загляну в глаза своим родителям. Господи, помоги мне…»

Из газеты The Telegraph

ДЕВОЧКА, ТАЙНО ВВЕЗЕННАЯ В БРИТАНИЮ, ПРЕДНАЗНАЧАЛАСЬ НА ОРГАНЫ

Автор Стивен Суинфорд, старший политический обозреватель; 10:00 вечера 18 октября 2013 года

На днях был раскрыт первый случай тайного ввоза в Великобританию ребенка, предназначавшегося на органы.

Девочку, имя которой осталось неизвестным, привезли в Соединенное Королевство из Сомали. В намерения контрабандистов входило изъять из нее органы и продать тем, кто отчаянно нуждается в трансплантации…

Эта история всплыла в правительственном докладе, показавшем, что количество людей, незаконно ввозимых в Великобританию, за последний год выросло на 50 %, достигнув, таким образом, рекордной величины…

Благотворительные организации, занимающиеся защитой детей, вчера предупредили, что преступные шайки намереваются извлечь выгоду из спроса на донорские органы.

Бхарти Пател, руководитель Ecpat UK — одного из таких обществ — сказала: «Контрабандисты пользуются ситуацией и незащищенностью детей. Вряд ли преступники станут рисковать ради ввоза только одного ребенка. Скорее всего, они сумели провезти в Британию целую группу».

По данным Всемирной организации здравоохранения, за год во всем мире в оборот поступает 7 000 почек, добытых незаконным путем.

Существует обширный черный рынок органов, таких, как сердце, легкие и печень. Почек, однако, в обороте больше всех, потому что одну почку можно удалить без вреда для организма донора.

В процесс вовлечено значительное число людей: тот, кто находит подходящую жертву; человек, обеспечивающий транспорт; медицинский персонал, проводящий операцию извлечения, и продавец…

Всю статью можно прочитать здесь:

http://www.telegraph.co.uk/news/uknews/crime/10390183/Girl-smuggled-into-Britain-to-have-her-organs-harvested.html

«Проблемы в мире, проблемы дома… Столько всего навалилось — и как тут сосредоточишься на работе?! Беглые расплеты наводят террор, от хлопателей спасу нет, а теперь еще и моя собственная дочка! Я-то думал, она наконец поумнела, нарастила себе хоть капельку мозгов — и тут она выкидывает такое! О чем она только думает?»

— Земля Фрэнку! — гремит в интеркоме голос прораба. Крановщик вздрагивает. — Ты что там, на другую планету улетел?

— Нет пока еще. Готовы?

— Готовы?! Нет, лежим на травке сложа руки и плюем в небо! Немедленно начинай подъем!

— Начинаю. Очистите площадку вокруг груза.

— Груз ждет тебя. Сейчас сообщу в прессу.

Фрэнк фыркает — начальник не шутит, он и впрямь сейчас сообщит в прессу. Журналюги окружили весь Остров Свободы, нацелили свои камеры вверх, на статую, оплетенную строительными лесами. Для них это, может, и знаменательный момент, но для оператора высотного крана — всего лишь очередная работа.

«О чем только моя дочка думает? Какого черта она связалась с этим балбесом? Ей всего четырнадцать; что за дела могут быть у четырнадцатилетней девчонки из Квинса с шестнадцатилетним хулиганом из Бронкса? Она говорит, у него, мол, доброе сердце. Вот и отлично. Взять бы вырезать его из этого подонка да и отдать другому парню, более достойному моей дочери!»