Евгений Гаркушев - Русская фантастика 2012

— Ага, — хакер казался практически радостным. — Интересно, у них обычные пули? Или с ядом?

Я рванулся вверх — легкие жгло, сил задерживать Дыхание не осталось. Выскочил на поверхность, вдохнул воздух пополам с водой — водопад с утеса падал практически на нас. Рядом вынырнула Алиса, вдохнула, потянула меня вниз.

— Осталось совсем немного.

Действительно, на глубине около метра в утесе обнаружилась круглая дыра, а сразу за ней — искусственный грот. Точнее, техническое помещение — не может же в построенной на космической станции стене, по которой пустили воду, быть естественный грот?

— У тебя есть карта? — спросила Алиса вслух, обращаясь к Филу.

— Обижаешь, — ответил хакер.

— И у нас есть.

Мне было очень приятно услышать это «нас», и все же я спросил Ротора:

— А ты добыл чертежи служебных помещений?

Мой помощник, помявшись немного, признался:

— Белинда прислала.

— А сам?

— Сам я не привык, что на тебя охотятся. План пожарной эвакуации и эвакуации при разгерметизации купола я сразу же загрузил в оперативную память, но чертежи технических помещений, не предназначенных для посетителей, не лежат в открытом доступе.

Даже если Ротор и сплоховал, сейчас было не время и не место с ним переругиваться. Но, когда человек нервничает, ему свойственно искать виноватых в своем положении. Помощники очень помогают расслабиться в критической ситуации — ведь на них можно кричать сколько угодно, а ответную реакцию запрограммировать. Хотя ругаться с собственным помощником — слабость и проявление дурного тона. Так считают на Тайге. На некоторых планетах, особенно в китайском секторе, с помощниками переругиваются постоянно. А те плачут и каются, стонут и сетуют…

— С тобой все в порядке? — спросила Алиса, разглядывая мою ногу.

— По-моему, да, — ответил я.

Кровь сочилась, но едва-едва. Боли не было вообще: Если бы организм был поражен ядом, Ротор сразу отметил бы изменения в биоритмах и доложил. Но помощник молчал.

— Пойдем на второй уровень, в бани, — предложила девушка. — Снайпер понял, куда мы сбежали, будет искать нас на технических этажах. Вряд ли он догадается заглянуть в парную.

— А если заглянет, шансов у нас не будет, — заметил Фил. — Закроет нас в какой-нибудь комнатушке при температуре сто двадцать градусов, и концы в воду.

— Мы в такие комнатушки не пойдем, — отозвалась Алиса. — И вообще, выберем турецкую баню. Там выше шестидесяти градусов температуру не поднимают.

— Вопрос в другом — как забрать одежду из раздевалки аквапарка? — подал голос я.

— Как раз тут проблем не возникнет, — хмыкнула Алиса. — Ты сходишь и заберешь. А мы с Филом тебя прикроем. Если бы они знали, где мы разделись, они бы поджидали нас у шкафчиков, а не стреляли сразу. Так что за одежду можно не волноваться.

— Но почему я?

— Ты увлекался биатлоном, — широко улыбнулся Фил. — Я таким уровнем физподготовки похвастаться не могу. Если бы не импланты, я бы и под водой столько не проплыл. Ну и работа у меня другая, не с амбалами драться.

— Да, конечно, — кивнул я.

Все правильно, Алисой рисковать нельзя, а Фил заточен под другие акции. Но все же чувствовать себя расходным материалом было как-то обидно.

В бане было жарко и влажно. Меня обстановка раздражала — скрываться от преследователей я бы предпочел где-нибудь на морозе, к которому привык с детства, а не в теплой сырой комнате, где и вздохнуть трудно. Но Алиса и Фил, похоже, чувствовали себя прекрасно.

Они весело переговаривались, подшучивали друг над другом.

— Никогда не могла понять солипсистов, таких, как ты, — призналась Алиса. — Верить в то, что мир крутится вокруг них, и панически его бояться…

— Кто же боится? Особенно панически? — Фил отхлебнул из бокала с кислым и пенным турецким энергетиком. — Я точно ничего не боюсь. Гораздо забавнее наблюдать за стараниями материалистов. Они признают, что мир одновременно огромен и конечен, причем как в пространстве, так и во времени, что у людей практически нет шансов его изменить — и все же они тщатся чего-то достигнуть. Зачем?

— Проще, конечно, верить в счастливое перерождение, — фыркнула девушка. — И сидеть сложив лапки.

— По-моему, я своими действиями опровергаю твое утверждение. А?

— Ты просто ищешь приключений. Не так ли? Потому что тебе так хочется.

— И что в этом плохого? А ты зачем-то хочешь изменить мир — но все время боишься, как бы чего не вышло, — Фил поднялся с лежанки и пошлепал к душу. — Даже халат опасаешься стянуть. А он нам так нужен!

Сначала я не понял, о каком халате говорит хакер. Алиса как была, так и оставалась в одном купальнике. Но потом сообразил, что Фил поддержал мое довольно-таки абсурдное предложение позаимствовать халаты на складе турецкой бани. На пересадочной станции Комариная Плешь, особенно в развлекательном центре, люди одевались по-разному. Однако разгуливать в купальниках не было принято и здесь, так что я предлагал сделать вид, что мы ортодоксальные мусульмане и ходим в халатах повсюду. Алиса мое предложение отвергла.

— Нам другое нужно, — заявила девушка. — Хорошо верить в себя, Фил. Но можно и преодолевать себя. Отключи видеонаблюдение в раздевалке — мы возьмем чужую одежду.

— А как же те, кто останется без своих вещей? — подал голос я.

— Для них потеря одежды не критична, — ответила Алиса. — А нам жизненно необходимо успеть на звездолет и уйти от погони.

Филу не пришлось долго стараться — мы смогли войти в мужскую раздевалку секунд через десять. Под камерой слежения мерцал оранжевый диод, сообщающий о неполадках.

— Камера слежения отключена в ожидании профилактики, — объявил хакер. — Полицейской системы слежения в бане нет, они обходятся собственными средствами безопасности. Да и кому придет в голову брать чужую одежду?

— Только закоренелым преступникам, — ответила Алиса, распахивая пластиковые дверцы шкафчиков. — Выбирай, что тебе по вкусу, Глеб.

Первобытные инстинкты сильны в нас. Увы, наши предки не являлись образцом высокой морали и грабили друг друга тайно и открыто многие сотни лет. Поэтому и я поддался искушению — не взял первую попавшуюся по размеру одежду, а выбрал вещи подороже и покачественнее: зеленые джинсы, белый хлопковый пиджак, стильную черную футболку с красивыми китайскими иероглифами. Ротор пояснил, что иероглифы нанесены на футболку в эстетических целях и ничего не значат.

— Приятно видеть работу профессионала, — обратился ко мне Фил. — Вещи действительно стоит распаровывать.