Альберт Фейгельсон - Долина Дестино

– Рич, как я понимаю, ты один? (по дворцовому этикету нельзя было официально называть только имя, это позволялось, когда они были одни).

– Ева, если с дверей летит в меня – «Рич», то я думаю, что идя сюда, ты встретила всю стражу и гонцов уже на парадной лестнице направляющихся к выходу. И они, я уверен, отдав честь, сказали: «Наша королева, ваш супруг зол, но по-прежнему добр и мудр!».

– Мой король, подхалимство наших придворных не сделает вас более сильным.

– Права моя душа, но, как и раньше, я КОРОЛЬ Ричард второй, земель Темнских и вод его прибрежных. Я думаю, как сделать моё правление более сильным и благосклонным к народу своему.

Король потянулся ещё за одним стаканом вина, предложив так же Еве выпить и расслабиться. По дороге пытаясь рассказать, что в этом году урожай необыкновенный и такое вино он не пил уже давно. В этом аромате вся долина, где они когда-то бегали.

– Да Рич, тогда ты больше думал, как быть королём и каждое твоё слово было закон. К сожалению, в последнее время я этого не могу сказать.

– Скажи мне только честно Ева, ты думаешь – мне не больно, я не вспоминаю про это, думаешь, я не хочу того же самого, только ты одна просишь его нам вернуть. Голос Рича повысился, что даже Стаж поднял голову. – Скажи, что я могу сделать, если война невозможна.

– Невозможно, или ты боишься? Ты не мать, тебе не понять тех мук, что я переношу думая каждый день об этом. Мои молитвы помогают мне, если ты поверишь как я, наша вера укажет нам путь. Да, я королева, но, во-первых – я мать. Мать, отдавшая самое дорогое, поверив тебе, что ты это вернёшь. Ты меня обманул. В этом и кроется моя боль, и я уже не знаю от чего мне хуже: от потери или от обмана. Помолись хоть раз со мной вместе, отдайся мелодии души сполна и она тебе откроет другие миры. Я уверена, ты даже и не слышал о них. Для этого нужно искренне в это поверить. Почему, почему ты это делаешь? Ева кричала на Рича, забыв все правила этикета.

– Ты знаешь, моя дорогая, я наверно был самым лучшим принцем всех времён, ни разу не воспользовался своим саном и тебе ли это не знать. Я не помню, чтобы я пропустил хотя бы одну молитву за 20 лет. И, что я получил?

– Рич мой дорогой, но ты же знаешь, что я с тобой, и что для меня это удар, твой отказ от молитв. Стремись к справедливости не через долги перед кем то, а перед собой только.

– Душа моя, справедливость, а что это такое? это изучение законов свыше или жизнь по правилам. Ты знаешь, – я уверен (если он существует), Он только потребляет, он только просит от нас веры, а вместо этого, что он тебе дал?

– Он не должен давать. То, что он с нами, мы уже должны быть ему благодарны. А тебе он дал испытание, но он тебя не бросил. Помолись и тебе будет легче.

– Я снял с себя обязанности посещения храма после того, как я пожертвовал своим самым дорогим ради народа. В ту минуту, когда я понял, что у меня нет выхода: боль разорвала меня, я плакал в подушку, чтобы не разбудить тебя по ночам, я вставал утром и занимался делами народа, отобравшего у меня всё. Не тебе ли знать, что я молился, когда люди сходят с ума от боли, не твои ли руки выхватили нож с моих рук, когда он был на моём горле. Я молился, я верил, да я и сейчас верю. Он останется в сердце, в жизнь я его возьму в своих поступках. Если он мудр, то он поймёт мой уход. Если нет, нет ему судей, а у меня сил.… Любая религия – родник, он не утоляет жажды и не спасает, но может дать возможность не умереть от неё. Это правда, и с этим не спорю. К моему сожалению или радости, жизнь моя продолжается, и я устал скорбеть, потеряв веру, я приобрёл свободу, что мне сейчас нужней.

– Ты должен быть сильным и не прятаться за верой, а стать её частью.

– Не хочу быть сильным, хочу быть слабым, устал думать за всех. Если мне дано это испытание, по второму кругу пройти, то я отдамся времени. А оно мне найдёт учителя и укажет путь к нему назад, если этот путь вообще существует. Дорогая, я хочу, чтобы ты не только вернулась в королевскую спальню, но и в мою душу. Мы сможем ещё родить десятерых принцев, и я уверен, с этой болью мы научимся жить. Не подумай, что я тебе предлагаю забыть, я знаю, это невозможно. Хочу, чтобы мы вместе научились с этой болью жить с улыбкой на лице.

– Нет, и ещё раз нет, я хочу то, что полагается мне по праву. Мой ребёнок, и я чувствую, он жив и наша трусость каждый год всё дальше уводит нас от него.

Королева повернулась к нему и, смотря ему прямо в глаза, стала молиться. Король стоял в оцепенении и молча ждал конца этого вечера, который должен унести с собой их очередную ссору и её молитву.

Ева закончила, в её глазах были видны слезы, и она тихо произнесла: – Так может быть, ты заблудился, а не он тебя отверг за твои слабости. Стань частью его, и ты поймёшь, где ты ошибался и как можно вознестись над этой жизнью и победить её. Победа твоя – это клятва, произнесённая тобой двадцать лет назад.

Король взял Королеву тихо за руку и подвёл к карте. Солнце собирала своих последних посыльных с земли, готовясь передать права луне править до утра. Рич поставил перед картой большой канделябр.

Их обоих охватило смятение, ночная серенада несла в себе часть прошедшего дня, пытаясь при помощи музыки поменять краски. Они отдались звукам, понимая всю важность возложенной миссии, ощущали ужас перед тем, что им предстоит совершить. Как в былые времена у Рича заполонило душу и заглушило тихий голос рассудка. Истина предстала перед ними, Ева отключившись от всех мыслей, преодолев внутренний протест, ощутила, как нарастает в ней великая власть. Она нужна была ей только для одного. Она бы могла от неё отказаться ради цели, но сегодня это был инструмент, при помощи этого всё и свершалось. У неё перехватило дыхание. Королева медленно возложила руки на плечи супруга и принялась слушать.

Как гласила легенда, горожане любили рассказывать любому, кто хоть раз посещал этот город, что эти часы городу подарил один влюблённый мастер в младшую дочь короля. Где в этой истории, правда, а где вымысел? Уже не знал никто. Да и зачем портить красивую сказку, написанную чувствами, рождёнными любовью и там есть место для фантазии любого жителя столицы и, чувствуя краски, можно было не только насладиться всей гаммой цветов, но и получить энергию, что как воздух питала здесь любого. Сами часы от этого свой ход не замедляли под грузом выдумок. Не шли быстрее, ощущая свою значимость, смотря на всех с высоты. Они просто раздавали по городу каждый час, свой звон, заполняя воздух неповторимой гаммой цветов. Все кто их слышал, смотря вокруг, слышали краски по-своему окружавшие в этой стране всё. Музыка здесь всего лишь была помощником для тех, кто хотел лучше понять всю прелесть гаммы цветов.