Кристина Тарасова - Карамель

В воздухе машины переходят с одной воздушной полосы на другую, и я наблюдаю за ними — словно змеи они извиваются и плавно переносятся, словно ветви диких невиданных никому ранее растений переплетаются друг с другом и путают в своих искусно-оформленных окрасках.

Я оглядываюсь на сад и, каждый раз смотря на него, мечтаю вырубить все деревья и кусты до единого. Ничего живое не должно присутствовать в этом доме, на этой улице, в этом городе — ничего живого, как и в душах каждого живущего в Новом Мире.

— Вас подвезти? — слышу голос, и серебристый автомобиль без крыши останавливается в воздухе у посадочного места рядом со мной; молодой парень за рулем машет мне рукой и добавляет: — Садитесь! Вам куда?

— Золотое Кольцо, — спокойно отвечаю я. — А вам?

— Тоже в Западный район.

В Западном районе осуществлялась купля-продажа всего существующего в Новом Мире, и проще его можно было характеризовать торговым районом.

Дверь передо мной открывается, отъезжая в сторону, а красные кожаные сидения вульгарно приглашают сесть. Глядя на двухместную машину без крыши, прихожу к выводу, что передо мной остановился сын какой-нибудь влиятельной семьи, сотрудничающей с моей.

Я сажусь, аккуратно подправляя под собой подол пальто, мягкое кресло с жесткой обивкой встречает меня и обнимает, а незнакомец внимательно смотрит на сенсорный экран для управления, жмет острыми пальцами определенную комбинацию, и мы поднимаемся в воздух. Момент взлета всегда заставляет меня встрепенуться: тот самый миг, когда тебя отдирают с земли, по которой ты ходишь, и вот ты уже на десятки метров возвысился над последним мостом и несешься над бескрайней пропастью Нового Мира. Я смотрю на верхушки зданий: иногда между небоскребами виднеются высоковольтные заборы на горизонте, которые огораживают весь наш город, весь Новый Мир, чтобы ни одно существо, ни одно погибающее существо не смогло ворваться к нам извне и разрушить нашу идиллию.

Улица Голдман теряется позади. Я оборачиваюсь на нее — двухэтажный кирпичный дом, вымощенный крупнейшими бордовыми камнями, стоит на большом и ровном участке, крыша наискось скрывает половину построения, панорамные окна в кабинете отца не позволяют мне разглядеть его уставший силуэт, иссохшие виноградные лозы обвивают арку при входе, огороженные за ненадобностью клумбы, в которых все равно ничего не растет, и только старый грунт каждый раз размокает под утро из-за излишней влаги. Красивый дом скрывает в себе красивых людей с уродливыми душами и уродливыми секретами. Наша оболочка утаивала наше нутро, и обязаны мы должны были быть этим этому дому.

Я придерживаю рукой волосы, развевающиеся на ветру. Организм современных людей более адаптирован к низким температурам и резкой смене климата; иммунитет не позволит никому из нас заболеть от простого сквозняка.

— Спасибо вам, — заранее благодарю я водителя за то, что он не оставил меня у посадочного места.

— Да что вы… — не отвлекаясь от управления, тянет он.

— За сколько вы меня подвезете? — интересуюсь я.

— За одну серебряную.

Задумываюсь, но практически сразу отвечаю, что цена неправильная.

— И причина тому? — Вскидывает бровями он, но сам продолжает смотреть впереди себя — на воздушные полосы.

— Из школы, находящейся в этом районе, меня довозят за две серебряные, — объясняю я и быстро разглядываю молодого человека.

— Мне кажется, — он трет слегка видимую щетину, — я могу бесплатно подвезти вас как знакомую. Вы же Голдман?

— Верно, — в момент роняю я. — Наши отцы работают вместе?

Юноша кивает мне. Возможно, мы виделись на каком-нибудь деловом приеме, с десяток которых я посетила вместе с семьей, когда отец решал свозить нас на общественные мероприятия для подливки масла в вечно горящий огонь меж семейных и меж конкурентных отношений.

На секунду незнакомец отвлекается и поворачивается на меня. У него янтарные глаза — по мне ударяет дрожь; я уже видела сегодня почти такие же глаза. Мы обмениваемся улыбками и не более того; а внутри себя я хороню необъяснимое для меня беспокойство.

Мы подлетаем к Центру — огромному кругу, состоящему из платформ и соединяющему дороги, что ведут в районы, обозванные по сторонам света, спокойно прогуливающих горожан. Один мост зигзагом переплетается с другим, два других делятся крестом, следующие хаотично наваливаются и искажаются ближе к основанию, но, если посмотреть вниз, пролетая над этим самым кругом — можно было действительно лицезреть воочию круг; словно центр паутины. Все эти мосты разного размера и длины, все эти дороги путались в одной общей точке, которая на вершине своей держала самое крупное посадочной место во всем Новом Мире.

Мы летим из Северного, справа от нас Западный район — куда нам и надо; слева Восточный — промышленный район, в котором осуществляется производство товаров, еды и транспорта; впереди — Южный район. Бессмысленный. По мне так он просто не должен существовать в Новом Мире. Южный район — беден и построен практически в низовьях, там постоянно устраивают бунты и живут все те, кто не достоин зваться людьми с поверхности, но еще не так ничтожен, чтобы отправиться в Острог. Однажды отец поднимал на собрании вопрос о возможном отсечении Южного района, но все-таки там находились некоторые точки, пригодные для людей трех других, а еще в нем жили все рабочие обслуживающих сфер.

Мы так быстро проносимся, что я с трудом различаю небольшие купола, которые обыкновенно разглядываю при перелете — раньше люди посещали то здание, чтобы исповедаться, но потом поняли, что Бог не спасет их.

Потому что Боги — мы.

А мы не позволим всякому сброду стоять наравне с нами.

— Уже почти, — говорит юноша, но я не смотрю на него. — Уже почти…

Он повторяет это более сухо, но более протяжно, что и заставляет меня обернуться. Незнакомец устремляет свои янтарный глаза с панели управления на меня — он оглядывает мои руки, спокойной лежащие на пальто, затем поднимается и видит, что я начала наблюдать за ним первой. Лицо его преображается в улыбке, которая шла отнюдь не всем, и он опять возвращается к управлению. Я присматриваюсь к юноше; в отличие от Ромео его не заботит укладка: короткие волосы каштанового цвета растрепаны и бьют языками пламени из-за ветра. Я опять обращаю внимание на щетину — как дико!

Мы сворачиваем в Западный район, и вот перед нами сотни магазинчиков и отделов, рассыпанных по одной длинной платформе, идущей кругом — Золотое Кольцо. Оно украшено декоративными цветами и неоновыми вывесками, но старые плиты проглядываются даже невооруженным взглядом. Виноградная лоза спадает со скамей вниз — ползет по толстым плитам и уходит ниже, словно кружевная оборка.