Аварийщик. Дом №0 - Алекс Андрович

— Удобно.

— Нет, — тихо ответил Синицын. — Удобно было бы нормально умереть.

Сергей не вмешивался до этой фразы. Потом всё-таки сказал:

— Ладно, семейная терапия окончена. У нас подстанция на семи процентах держится, а вы оба решили выяснить, кто кому двадцать лет открытку не присылал. Продолжите после того, как город перестанет пытаться сварить себя изнутри.

Петрович посмотрел на него зло.

— Очень тонко.

— У меня профессия такая. Толсто — это к сантехникам.

К удивлению Сергея, Синицын коротко рассмеялся. Петрович тоже не удержался, хотя тут же снова сделал серьёзное лицо. Напряжение между ними никуда не делось, но перестало быть готовой к взрыву гранатой. Теперь хотя бы стало понятно, что разговор продолжится.

Сергей воспользовался моментом.

— А теперь про сервисные ключи. Если вашу сигнатуру можно копировать, почему до сих пор никто не отозвал доступ?

— Потому что старые узлы не знают процедуры отзыва, — ответил Синицын. — Для них операторский след — физический идентификатор. Как форма ключа. Можно уничтожить оригинальный ключ, но замок от этого не меняется.

— Значит, кто-то ходит по городу с вашей отмычкой.

— Да.

— И знает старую схему лучше нынешних сотрудников.

— Похоже.

— Тогда список подозреваемых должен быть коротким.

Нестерова, стоявшая рядом, впервые ответила вместо него:

— К сожалению, нет. В восьмидесятые через нулевой участок прошли десятки операторов, инженеров и кураторов. Часть архивов утрачена. Часть людей официально умерла. Как вы уже заметили, последнее — не всегда окончательный статус.

— Прекрасно, — сказал Сергей. — Тайная организация, где даже отдел кадров не уверен, кто из работников покойник. Люблю порядок.

Синицын снова склонился над схемой.

— Зато теперь мы знаем, что противник использует не случайные аварии. Он собирает старую конфигурацию сети. Лифт, эта подстанция, насосная — всё это когда-то входило в один перераспределительный контур.

— И ТЭЦ-3?

На этот раз Синицын ответил сразу:

— Она была его центром.

Сергей посмотрел на красную линию, уходящую в город.

— Вот с этого и надо было начинать.

Работали уже без споров. Кравцов командовал своими людьми на безопасной стороне, Синицын и Нестерова готовили контурный переход, Сергей с Петровичем таскали кабели и проверяли старое оборудование. Вот в такие моменты Сергей почти забывал, что половина присутствующих умеет видеть невидимые сети. Все потели одинаково, ругались одинаково и одинаково ненавидели болты, которые не откручивались тридцать лет.

— Кто эту гайку тянул? — простонал Петрович.

Синицын, не отрываясь от прибора, сказал:

— Возможно, я.

Петрович замер.

— Ты?

— Я здесь был при пуске.

Старик взял трубу подлиннее.

— Тогда сейчас за всё ответишь.

— Не сорви резьбу.

— Ещё покомандуй мне.

На секунду между ними возникло что-то старое, почти нормальное. Сергей заметил и ничего не сказал.

Когда физическая схема была готова, осталось главное. Старая резервная линия через Диагностику выглядела мёртвой: серый контур, совместимость два процента. Сергей положил руку на металлический корпус отключённой ячейки.

ОБЪЕКТ: РЕЗЕРВНЫЙ КАНАЛ УЗЛА 21

СОСТОЯНИЕ: ФУНКЦИЯ УТРАЧЕНА

ВОЗМОЖЕН ЛОКАЛЬНЫЙ РЕМОНТ

— Ну давай, дедушка, — сказал Сергей. — Вспоминай молодость.

Он активировал навык.

Резерв провалился с шестидесяти процентов до двадцати восьми. На секунду Сергей увидел подстанцию такой, какой она была четверть века назад: чистые конструкции, свежая краска, молодые люди в касках. Среди них — Синицын, действительно молодой. Картина исчезла.

Старая линия загорелась зелёным.

— Сейчас! — крикнул Сергей.

Нестерова замкнула контурный переход. Синицын включил вторую точку. Кравцов дал команду своим.

Раздался тяжёлый гул.

Чёрная дуга над основной секцией разделилась надвое. Одна половина вытянулась к резервной линии. Стабильность перестала падать.

Семь процентов.

Восемь.

Десять.

Кравцов смотрел на приборы.

— Нагрузка делится! Чёрт возьми, делится!

Сергей опустился на колено. Резерв девятнадцать процентов. В ушах шумело.

УЗЕЛ 21: ВРЕМЕННАЯ СТАБИЛИЗАЦИЯ

СТАБИЛЬНОСТЬ: 24%

ОЦЕНОЧНОЕ ВРЕМЯ ДО ПЕРЕГРУЗКИ РЕЗЕРВНОГО КАНАЛА: 01:37:00

— Полтора часа, — сказал Сергей.

— До чего? — спросил Кравцов.

— До следующей веселухи.

Нестерова опустилась рядом.

— Вы потратили почти весь резерв.

— А вы теперь и это видите?

— Это и без навыков видно.

— Вот и не лезьте в мои личные данные.

Синицын стоял у ограждения и смотрел на чёрную дугу. Вдруг он нахмурился.

— Тихо.

— Чего? — спросил Сергей.

— Слушайте.

Сначала Сергей слышал только трансформаторный гул. Потом в нём появилась модуляция. Низкий звук складывался в повторяющийся ритм. Петрович повернул голову.

— Опять разговаривает?

Сергей включил Диагностику на чёрную форму.

СИГНАЛ ОБНАРУЖЕН

ИСТОЧНИК: ВНЕШНИЙ ПОТРЕБИТЕЛЬ

Гул стал чётче.

Не механический шум.

Голос.

Очень далёкий, многократно искажённый.

— …не… отключать…

Все замерли.

Синицын побледнел.

Голос повторил:

— Не отключать… узел…

Потом добавил ещё два слова.

— Дверь… открыта.

Сергей медленно посмотрел в сторону города, где за промзоной находилась ТЭЦ-3.

Чёрная линия от подстанции тянулась именно туда.

Голос из чёрного гула повторился ещё два раза, каждый раз всё тише, будто говорящий уходил по длинному тоннелю.

— Не отключать узел… дверь открыта…

Потом остался только низкий шум трансформаторов.

Кравцов первым нарушил молчание.

— Вы это тоже слышали?

— К сожалению, да, — ответил Сергей. — Значит, можно не списывать на усталость всей сменой.

Нестерова уже смотрела на Синицына. Тот стоял неподвижно, но его лицо заметно побледнело. Сергей успел понять простое правило: когда человек, который прожил неизвестно сколько лет внутри временной аварии, выглядит испуганным, надо хотя бы уточнить причину.

— Что за дверь?

— Старый термин, — сказал Синицын.

— Ну конечно. У вас всё старое, секретное и объясняется после смерти.

— На ТЭЦ-3 был центральный переход перераспределительного контура. Технически его называли дверью.

— Куда переход?

— Не в место.

Сергей подождал.

— И?

— В состояние.

— Спасибо. Теперь стало настолько понятнее, что можно домой ехать.

Синицын потер переносицу.

— Контур города держит набор допустимых состояний: геометрию, последовательность событий, устойчивость объектов. Дверь позволяла временно сбрасывать избыток расхождения в буфер. Как аварийный резервуар.

— Квартира ноль?

— Малый аналог. Домовой буфер. Только на ТЭЦ масштаб другой.

Петрович нахмурился.

— И эта штука сейчас открыта?

— Если сигнал настоящий — да.

— А закрыть?