Помещица - Алёна Цветкова

— Лариса, — разрыдалась она, — дети не пришли!

— Дети? — Я нахмурилась. Сообразив, что речь идёт про школу, спросила:

— Чьи?

— Все! — выкрикнула Саша в отчаянии. — Все не пришли. Ни одного ребёнка в классах!

Я села на постели, удивлённо хлопая глазами. Мужики только вчера вечером благодарили меня за то, что дала их сыновьям возможность учиться. И вдруг сегодня дети не пришли? Да ещё и все?

— Может, что-то случилось в деревне? — Я вскочила. Стало страшно. А если у крестьян, ну, не знаю… Мор? Или маньяк какой-нибудь в деревне орудовал? — Маруся сказала, что из-за дождя, — всхлипнула Саша. — У детей обуви нет. Лапти в такую погоду мокнут, ноги мёрзнут, дети болеют… И матери сказали: пусть дома сидят. А то потом лечить дорого…

Я застонала и схватилась за голову… И как теперь быть?

— Лариса, — Саша присела рядом со мной и умоляюще взглянула на меня, — давай купим детям калоши? Их можно носить на портянку, и тогда ноги не промокнут. И они будут ходить на уроки… Ну, пожалуйста?!

Она смотрела на меня с такой слёзной мольбой, что я не нашла в себе силы отказать ей. Хотя даже не представляла, сколько придётся потратить денег на покупку калош для учеников.

— Ладно, — вздохнула я. — Я попрошу Алёшу заняться этим вопросом.

Через пару дней Алёша привёз полсотни детских калош всех размеров. И мы с Сашей поехали в деревню раздавать обувь ученикам.

И вот что я поняла: учить надо не только детей, но и взрослых. Потому что как бы мои мужики ни хотели жить лучше, у них ничего не получится — просто потому, что они не знают, как это делать. Для них нормально иметь одну пару обуви на всю семью. И даже если дать им очень много денег, ничего не изменится: у них всё равно будет одна пара обуви на всех. Даже если эта пара будет сшита из самой лучшей кожи…

И учить надо не мужиков, а женщин, потому что именно женщина здесь и сейчас — хранительница очага и его традиций.

Через пару недель мы открыли на базе школы курсы ликбеза.

Я прекрасно понимала: одно дело — учить детей, и совсем другое — взрослых. Учёба для ребятишек — это возможность найти лучшую работу и жить лучше, чем их родители. Для взрослых же нужен совсем другой стимул. И чтобы мотивировать взрослых мужиков и женщин, я объявила, что лучшие ученики по итогам года получат от меня в подарок молодую зааненскую козочку и три рубля денег.

Мужики учились грамоте, агрономии и кузнечному делу. А женщинам Груня и Варвара преподавали, помимо грамоты, основы гигиены и домашней медицины, основы ветеринарии и ухода за животными, а также рукоделие.

С количеством классных комнат проблем у нас не было — спасибо прадеду. Поэтому мы не стали мелочиться и организовали отдельные кабинеты под каждое направление. Развесили плакаты: Груня с Сашей и Варварой потратили больше недели, чтобы их нарисовать, — и разложили «наглядные пособия», которые нашлись в моём хозяйстве: образцы импортного и местного семенного зерна; пример аптечки с термометром, йодом, марганцовкой, спиртом и горчичниками; весы с гирьками и медные цилиндры; разноцветные нити, иглы, ножницы, пяльцы, спицы и крючки для вязания.

Мы хотели поразить наших взрослых учеников, заинтересовать… И у нас получилось. На открытие ликбеза пришла вся деревня.

Ребятишки уже чувствовали себя в школе как дома: носились по коридорам, заглядывая в новые кабинеты, и с горящими глазами обсуждали увиденное. Кое-кто даже ходил хвостиком за Сашей и Груней, требуя непременно ответить, когда же они тоже будут учиться этим новым предметам.

А вот взрослым в господском доме было неуютно. Они жались к стенам, с опаской поглядывая на парты, плакаты и «наглядные пособия». И только в самом конце дня открытых дверей немного расслабились и стали улыбаться.

Правда, на следующий день на учёбу пришли не все… Но всё-таки пришли, и мы начали занятия. Вообще, самой большой проблемой взрослых учеников оказалась именно посещаемость. Крестьяне ходили в школу нерегулярно: иногда классы были переполнены, а иногда нашим учителям приходилось заниматься с двумя-тремя учениками. Тем не менее дело потихоньку пошло. Через пару недель появились первые результаты: самые усидчивые и старательные, пусть и с трудом, но смогли прочитать и понять написанное.

В начале декабря выпал снег. Когда я проснулась и увидела, что за окном белым-бело, невольно испугалась, что повторится ситуация с началом дождей: дети не придут, а классы опустеют… И уже приготовилась утешать Сашу и думать о том, что надо было сказать Алёше, чтобы купил и валенки тоже.

Но мужики смогли меня приятно удивить. Пусть и с помощью Саши, но они решили вопрос с обувью: собрали деньги, заказали Алёше валенки и обули всех детей, не разделяя на своих и чужих. Этот момент порадовал меня, пожалуй, больше всего. Хотя, с другой стороны, я всегда выступала против крестьянских общин — за частную, индивидуальную ответственность.

Декабрь пролетел как один день. На Рождество мы устроили для детей большой праздник с ёлкой, подарками и высоченной горкой во дворе школы — для неё отдали весь задний двор усадьбы. В восторге были даже взрослые.

А я наконец-то познакомилась с нашим священником. Саша говорила мне, что отца Гавриила сослали преподавать в школу в качестве наказания за вольнодумство. Но поскольку религией я не интересовалась, то на службу в часовню, которую Саша устроила в одном из кабинетов школы, я никогда не ходила, и отца Гавриила не видела.

Оказалось, он не просто молод, он ещё совсем ребенок: эдакий мальчишка-подросток в рясе. Если её снять, то его будет не отличить от наших учеников. И голос у него совсем не похож на бас привычных мне попов — тонкий, пронзительный тенор, словно дребезжит крышка на металлической кастрюле. Не очень приятный голос, заставляющий волоски на коже приподниматься от раздражения. Слушая такой, точно не уснёшь.

Впрочем, стоило мне прислушаться к тому, что он говорил, как я сразу перестала замечать всю его несуразность. И даже голос как будто бы изменился, став острым и резким — как скальпель хирурга:

— Вы ждёте, дети мои, что я скажу вам о послушании? Что я велю вам склонять головы перед сильными мира сего, ибо «всякая власть от Бога»? Но посмотрите на эти огни