Бастард рода Неллеров 1-11 - Серг Усов

С одной стороны горит камин, в котором греется до красного каления кочерга с деревянной рукояткой. С другой длинный верстак с набором инструментов, которым даже Святая инквизиция бы позавидовала — пилы, тиски, две металлические удавки в виде гарроты, молотки в ассортименте, от небольшого совсем для ударов по пальцам до здоровенной кувалды, которой при однократном применении и кость бедра можно раздробить. Ещё какие-то коловороты, воронки, крюки. Моё воображение не настолько широко, чтобы понять, как можно использовать даже половину вот этого всего.

Миры — мой прежний и мой нынешний — разные, а люди в плане изобретательности причинения боли своим ближним мало чем отличаются.

Пока мой секретарь располагается на прежнем месте брата Михаила, покидающего допросную с явным сожалением и настолько медленно убирающего в торбу свои снадобья, что хочется дать ему хорошего пинка под задницу, успеваю разглядеть распятого мужчину. На самом деле он не так уж и стар, лет пятьдесят. Просто длинные седые волосы и усы со всклоченной бородой добавляют лет его внешности.

— Что за щенок сюда пожаловал? — раздаётся его каркающий голос. — Судя по атласу сутаны, сам аббат? Чей-то сынок, раз доверили…

Проповедник не договорил, помощник палача, крепкий молодой мужчина, сильно бьёт его кулаком под дых. Лже-проповедник охает и начинает с хрипом втягивать в себя воздух жадными глотками. Вот и правильно, нечего оскорблять незнакомых людей, пусть и весьма ещё юных.

Сергий уже разложил бумаги для записи, свитки с описанием подвигов монаха-расстриги Георгия — так зовут моего нынешнего подопечного — чернильницу и пучок гусиных перьев, уже наточенных. В монастыре есть мастерская, где их затачивают, но мой секретарь это делает сам, чем-то его не устраивает величина скоса. Кстати, довольно интересно, как он будет вести протокол допроса, стенографической скорописью-то здесь, насколько знаю, никто не владеет, даже знаков и букв под это дело не придумали. Будет только самое важное фиксировать? А как у нас раньше было? Вспоминаю какой-то фильм, когда царь Пётр стрельцов допрашивал, так там целый штат писарей за столами располагался. Получается, брали количеством.

— Обращайся ко мне ваше преподобие. Впрочем, разрешаю и просто милорд. Тут все свои. — моя незатейливая шутка развеселила братьев Никиту и Сергия, а заодно и палача с помощником. Орангутаны никак не прореагировали, так и стояли у двери с тупыми мордами. — Нет желания самому покаяться за свои преступления и лживые речи? Можешь говорить мне словно самому Создателю.

— Плевать я хотел на твоего Создателя. — проскрипел он, поморщившись в ожидании очередного удара, но я знаком остановил палачей. — Нет его и никогда не было. Иначе разве он бы допустил всё то зло, что творят такие как ты? Ох, извините, вы, благородный милорд. Зло, зло, зло, кругом одно зло. Нищета, бедность, несправедливость. Ну, и где же он, ваш Создатель?

— А разве наш покровитель должен жить вместо нас? — спокойно спрашиваю.

Не средневековому фанатику соревноваться в схоластике с уроженцем продвинутого на много веков вперёд мира. Бывший монах-целитель ожидал чего угодно, только не беседы, бешенная ненависть и страх в его глазах сменились удивлением.

— Ты…вы о чём?

— О том. Наш Создатель всеведущ и всемогущ, и может исправить любую несправедливость. Только зачем тогда мы нужны? Нет, я, понятно, для чего, чтобы чистить Паргею от таких смрадных гадов как ты. А вот ты зачем, Георгий? Для чего благословил убийство детей в Орловке, свинья? Чем тебе малыши-то помешали?

— Зачем им жить? Чтобы страдать? Этого хочет твой бог?

— Наш, наш бог. Признаёшь ты его или нет, но ответ-то перед ним всё равно придётся держать. И весьма скоро. А теперь расскажи-ка, тварь, кто из вашей банды отрицает Создателя?

Вопросы, куда сбывалось награбленное, о сообщниках в городах и поселениях, про связи с другими бандами и многое другое вне сферы компетенции ордена, этим занимаются дознаватели графа и городских властей. Что же касается моей сферы деятельности, то с этим скотиной мне всё ясно. Никакой он не еретик, не сторонник подобосущности Создателя. Обычный безбожник. Для меня обычный, для здешнего населения совсем редкий фрукт. Паргея ещё не доросла до полного отрицания высших сущностей. Даже самые отпетые враги Создателя тут признают каких-нибудь лже-богов. Не исключено, что я сейчас наблюдаю первого атеиста этого мира. И пока последнего.

Что же тогда даёт ему силы богохульствовать и сыпать оскорблениями в мой адрес, в сторону церкви, короля, аристократии? Странно даже. Тот, кто ставит себя в центр мироздания по идее не должен иметь точки опоры для сохранения своих убеждений. Ведь главное для него он сам. Тогда зачем терпеть страдания? Фанатик. Таких я раньше не встречал, только читал про них. Зла от них намного больше, чем от любого самого жестокого инквизитора. Тот же проповедник Кальвин сжёг людей много больше печально прославленного Торквемады.

Бывшего монаха мне нисколько не жаль, но и смотреть на пытки не хочется. Слабак я ещё для паргейских нравов. Спасибо милорду Михаилу, моему заместителю. Хоть и козёл, но явился в допросную к моему удовольствию. Как раз лже-проповеднику вставляли раскалённый прут в задницу, тот утробно ревел, богохульствуя самыми грязными словами.

— Не помешаю? — спросил преднастоятель.

— Наоборот, ты вовремя. — показываю на место рядом с собой. — Всё, что нужно, я уже выяснил. Это безбожник. Удивлён? Я сам чуть с лавки не упал, когда понял, с кем имею дело. — морщусь, когда очередной нецензурный выкрик пытаемого сильно бьёт в уши, но разговор не прерываю. — Дальше мне не интересно. Вернее, интересно, но другие дела ждут. Подмени меня. Может ещё что-нибудь узнаешь.

Вижу, что в отличие от меня баронет смотреть на мучения людей любит. Напомнить ему, что жертва должна вернуться в Готлин живой? Да ну. Михаил на этих допросах собаку съел, знает всё лучше меня. Покидая камеру, чувствую себя немного дезертиром. Соскочил, называется. Надеюсь, что со временем отращу себе кожу как у бегемота, иначе в новой жизни мне будет не сладко.

Брат Никита выскочил следом за мной. Ну, логика в его поступке есть, там, где меня встретил, дотуда надо и проводить. Ещё, здесь подхалимство перед вышестоящими считается благим делом, тюремщик суетится и старается выслужиться. На обратном пути пускаю его вперёд, всё равно дым от факела вверх уходит, так что, моему обонянию сильно страдать не приходится.

Оказавшись на улице, жадно вдыхаю свежий воздух. Наступила вечерняя прохлада, и наслаждаюсь жизнью после затхлых подземелью.

— Вот вы где, милорд? — из-за угла общежития появляется подьячий Виктор. Ура! Наконец-то! Тебя