Путь - Татьяна Алхимова

С этими словами она развернулась и вышла из комнаты, закрыв за собой дверь. Странная, очень странная женщина. Сколько ей лет? Она не выглядела добродушной старушкой-служанкой. Больше похожа на робота-надсмотрщика. Выходит, что я нахожусь в доме Рея, а не в какой-то больничной палате. Хоть какая-то определенность. Стоп! У меня же бред, не стоит в него углубляться рассуждениями о том, где я нахожусь и кто все эти люди, – они плод моего воспаленного воображения, последствия травмы. Я постояла у окна, потерла виски, даже немного похлестала себя по щекам, раз десять ущипнула, – ничего не помогало. Никак не получалось очнуться. Волей-неволей придется свыкаться с мыслью о том, что всё происходящее – правда, и происходит со мной здесь и сейчас. И тогда… Надо принимать серьезные решения и выбираться отсюда. Страх. Страх овладевал мной всё сильнее и сильнее. Неужели, правда? Нет. Не хочу, чтобы это было правдой. Вдох-выдох. Ещё раз. И снова. Закрыть глаза и открыть. Я оперлась руками на подоконник, вдыхала и выдыхала сладкий ароматный воздух. Старалась расслабиться, не думать ни о чем, не анализировать. Пусть всё так, как оно есть. Пусть это будет правдой, не надо бояться. Надо действовать, если это возможно. Для начала хотя бы понять, когда меня вернут обратно и собираются ли вообще это делать.

Вдруг мои тревожные мысли прервались. На улице что-то изменилось, солнце практически зашло, и длинные темные тени разбавили чистый белый цвет дорог и домов. Появились люди. Мужчины в зеленой форме, длинных плащах, группами и поодиночке возвращались домой. Возможно, среди них были и женщины, я не могла разобрать лиц из-за надвинутых на них капюшонов. Все они были пыльными, кое-кто грязными, у многих плащи порваны. Но были и те, кто вышагивал бодро, сверкая серьгами в ушах и запонками на рукавах формы. Запонки? На рукавах военных? Они действительно воюют или это просто маскарад? Зажигались фонари, и в их ярком холодном свете всё это шествие казалось призрачным танцем мотыльков в серых плащах и светлячков в яркой зеленой одежде. И тут я догадалась – в плащах, запыленные и уставшие шли обычные солдаты; в яркой чистой форме, бодрым шагом, поблескивая серьгами, вышагивали командиры. Наверняка, именно так – они сидят в штабах и руководят, у них есть знаки отличия – однозначно по роду войск. А Рей? У него не было серьги в ухе, да и формы тоже. А тот парень, который напоил меня – он слишком молод, чтобы быть командиром. Столько вопросов. Раз уж я попала сюда, стоило бы разобраться в устройстве этого мира. И кстати, почему никто не встречает мужчин, по-прежнему никого не видно в окнах домов.

Где-то совсем рядом, внизу, я услышала громкие голоса, а потом и увидела, как какой-то мужчина на дороге остановился и указал рукой на меня. Голоса стихли, и множество лиц поднялось вверх, чтобы посмотреть туда, куда указывал военный. На меня смотрели удивленные глаза, много глаз. Ветер развевал волосы этих людей с мужественными лицами, трепал бороды, заставлял чаще моргать. Мне стало очень неуютно, снова послышались голоса, они спрашивали что-то, искали кого-то. Конечно, они искали хозяина дома. Я поспешно отошла от окна, задвинув штору получше, и села на кровать. Внизу хлопнула дверь. Наверное, стоит перекусить, привести себя в порядок и отправляться вниз, на разведку.

После полного захода солнца улица не погрузилась в кромешную темноту из-за света фонарей. Они светили настолько ярко, что их свет запросто мог заменить дневной. О позднем вечере напоминало лишь темно-синее небо, практически черное. Звезд видно не было – либо их нет здесь вообще, либо мешал всё тот же свет.

Я перекусила фруктами, лежавшими на столике у кровати, выпила воды, собрала растрепавшиеся волосы в хвост, посмотрела на себя в зеркало – уставшее бледное лицо. Ну и ладно, голова не болит и больше не мутит, уже хорошо. Только я успела подойти к двери и взяться за ручку, как она распахнулась, и передо мной снова возникла та самая старушка.

– Пора, – бесцветным голосом сказала она и, развернувшись, пошла вправо по коридору.

Я последовала за ней. Мы спустились по узкой лестнице, минуя второй этаж, и оказались внизу. Ошибки не было – в доме ровно три этажа и два из них похожи друг на друга как близнецы. Когда мы проходили площадку второго этажа, я успела обратить внимание, что от лестницы начинался такой же длинный белый коридор с чередой дверей, как и на третьем этаже. Узнать число дверей было невозможно – все они совершенно одинаковые, да ещё и белые, как и стены. Их могло быть три, четыре или десять на этаже, пока не подойдешь к каждой – не сосчитаешь.

Первый этаж отличался от остальных. Лестница вела в большую прихожую, занимавшую чуть ли не треть всего пространства. Старушка, указав мне на большую двустворчатую дверь с противоположной стены от лестницы, засеменила к небольшому проему рядом со входом и прошла в него. Там, скорее всего, располагалась кухня или столовая. Прежде чем войти в указанную дверь, я осмотрелась. Единственным цветовым пятном в помещении была вешалка у входной двери – на ней висел серый плащ и два ярко-зеленых мундира. Всё остальное – белое. Меня уже начал раздражать этот цвет. Всё вокруг белое-белое-белое, как будто здесь постоянно зима или кто-то не раскрасил этот мир. Я посмотрела на свои руки – не стали ли они белыми из-за постоянного контакта с белыми вещами?

Окна занавешены такими же шторами, как и в моей комнате. С улицы лился уже не слишком яркий свет, но его было достаточно, поэтому лампы в прихожей не горели. Я прислушалась – из-за дверей доносился разговор. Наверняка там Рей и его сегодняшние спутники. Мне не хотелось туда идти, я не чувствовала себя уверенной среди этих людей. Как себя надо вести, что говорить? Озарение! Я же понимаю их язык, значит мы не настолько уж и разные. Мир другой, а язык прежний. Эта неожиданная догадка о совершенно очевидных фактах добавила мне смелости, я сделала глубокий вдох, подошла к стене и потрогала её – она была совершенно гладкая и холодная, как камень. Взбодрившись от ледяного прикосновения и свежих мыслей, я быстро подошла к двери, постучала и еле открыла тяжелую створку.

Передо мной возникла огромная комната с высокими распахнутыми окнами, с противоположной стены смотрел на меня молчаливый камин. Посередине комнаты лежал серый ковер, похожий на шкуру