Император Пограничья 33 - Евгений И. Астахов
— Ловушек три, — начал я, повторяя то, что он в общем-то уже знал. — В Бездне выбирать придётся самому, без меня и без приказа. В Эйфории сила попросится наружу, а ты разверни её внутрь. Один известный мне князь однажды её выпустил, и взрыв уничтожил три квартала его города и погубил четыреста семнадцать человек. В Саду ничего не хватай, как бы ни сверкало.
— Это я уже слышал, — проворчал Крестовский. — От Раисы, в ювелирной лавке.
Я хмыкнул: раз он шутит, голова у него ясная.
— И последнее. Если ты не удержишь силу, останавливать тебя буду я.
Я охотнее промолчал бы, но Матвей имел право знать, чем всё может кончиться. Вырвись сила из круга, первым её встретил бы Светов. В опасности оказались бы и больные за стеной, и дежурившие в коридоре сёстры, и Раиса, которой предстояло ждать за дверью. Вмешаться вовремя мог только я. Как останавливают Архимагистра в миг прорыва, когда сила хлещет из него через край, я знал слишком хорошо и думать об этом сейчас не хотел.
— Жена тебе этого не простит, — негромко отозвался метаморф.
— Знаю, — согласился я. — Поэтому удержи.
Раиса стояла на пороге, слышала последние слова и не проронила ни звука. Этой весной она научилась держать свою тьму в узде, и сейчас я видел, каких усилий ей стоит сохранять спокойное выражение лица: тени, потянувшиеся из углов коридора к хозяйке, тут же послушно отступили, а огонёк лампы над дверью на миг потускнел. Подойдя к мужу, тенебромантка взяла его лицо в ладони.
— Только попробуй не вернуться, — прошептала она. Голос у неё сорвался, и Раиса умолкла, пережидая, пока снова сможет говорить. — Я же тебя и оттуда вытащу. За шиворот.
Матвей накрыл её руку своей. На тыльной стороне его кисти проступили было пластины боевой формы и тут же ушли обратно под кожу.
— Не придётся, — глухо пообещал он и на миг прижался лбом к её лбу.
Раиса поцеловала его и первой вышла из палаты, не оглядываясь. В коридоре у неё за спиной погасла лампа.
Метаморф сел в центре круга, скрестив ноги. Оставив с ним Светова, я вышел вслед за Раисой и закрыл дверь. Через каменный пол я чувствовал каждое движение Матвея, вплоть до дыхания. В прошлой жизни на создание ядра домена у меня ушла неделя, в этой я управился за ночь. Сколько времени понадобится Крестовскому, никто не знал. Опустившись на скамью у стены, Раиса сложила руки на коленях и больше не отводила глаз от двери.
* * *Фёдор Лукич Сенин третий год заведовал хранилищем разведки и давно приучился не спрашивать, что ему приносят. В подвале Тайного приказа в Угрюме даже летом было холодно. По вывеске здание занимало Управление внешних связей и торговли, и о том, кто работает в нём на самом деле, в городе знали немногие. Ряды полок тянулись до дальней стены, и у каждой лежавшей на них вещи был свой номер в описи.
Поздним вечером Сенин принял на хранение улики из Ведерников, уже разобранные людьми Коршунова. Караульный наверху обмолвился, что этой ночью в больничном крыле ожидается какая-то заваруха, но Фёдор Лукич пропустил это мимо ушей. В опись он внёс аккуратным почерком: «Рама землемера в разобранном виде» и «Ящик деревянный, в нём оболочки отработанных кристаллов Эссенции, серые, в трещинах, 21 шт.». И то и другое он сам отнёс на полку к вещам, поднятым из камеры в Глухарях. По старой описи там значилась и костяная фигурка.
От каменного пола тянуло сыростью, а от стоявшего рядом ящика из Глухарей шло едва уловимое тепло, как от печного бока. Сенин решил, что в котельной за стеной опять развели огонь. Уже у двери он обернулся: в щели между досками ящика будто бы дрогнул свет, слабый, желтоватый. Постояв ещё немного, он счёл отблеск обманом зрения. Всё-таки шёл двенадцатый час работы. Погасив лампу, он вышел и запер дверь на оба замка.