Грязь и золото - Lost In Space

Мои слова заставили старого легионера побледнеть. Он, как ветеран, понимал, что я прав. Но дисциплина и вера в непобедимость легиона не позволяли ему признать очевидную опасность.

Я понял, что не могу просто молчать и послушно идти на бойню. Мой долг как офицера — даже в этом чужом, грязном теле — предотвратить катастрофу, если это возможно.

— Держи мой щит, — бросил я Руфу, передавая ему тяжелый скутум.

— Эй, ты куда? — испуганно прошептал он, но я уже вышел из строя, направляясь к голове нашей центурии.

Декан Спурий, который шел на фланге, прихрамывая после нашей вчерашней «встречи», моментально заметил мое движение. Его лицо исказилось от злости, и он преградил мне путь, выставив вперед свою виноградную лозу.

— Назад в строй, падаль! — прошипел он. — Решил дезертировать? Я тебя лично запорю!

— Спурий, посмотри на скалы, — холодно и резко ответил я, даже не замедлив шаг. — Птицы не садятся на карнизы. Воздушный поток в ущелье заблокирован. Впереди засада. Мне нужно доложить центуриону.

— Ты совсем с ума сошел от жары, лигуриец? — Спурий попытался толкнуть меня в грудь, но я уклонился, аккуратно перехватив его руку и мягко, но настойчиво оттеснив его в сторону.

— Если я прав, через десять минут твоя центурия превратится в фарш, — тихо сказал я ему на ухо. — И ты сдохнешь первым вместе со своим центурионом. Позволь мне сказать ему. Если я ошибаюсь, пусть меня высекут перед строем. Тебе же лучше будет.

Спурий заколебался. В моих глазах была такая ледяная, профессиональная уверенность, какая бывает только у людей, ежедневно заглядывающих смерти в лицо. Он шумно выдохнул и нехотя опустил руку.

— Иди, — буркнул он. — Но если Секст прикажет тебя распять, я сам буду забивать гвозди.

Я прошел мимо него к голове колонны нашей когорты, где на великолепной гнедой кобыле ехал центурион Секст — родовитый патриций из какого-то захудалого римского рода. Его доспех был украшен серебряными фалерами, а шлем венчал пышный поперечный султан из конских волос. Он выглядел утомленным и скучающим, лениво покачиваясь в седле.

— Господин центурион, — я остановился у стремени его лошади, вскинув правую руку к груди в воинском приветствии.

Лошадь испуганно всхрапнула, и Секст недовольно натянул поводья, глядя на меня сверху вниз с откровенным презрением.

— Кто это? — брезгливо спросил он, обращаясь к ехавшему рядом опциону. — Почему рядовой покинул строй?

— Луций, девятая вспомогательная когорта, господин центурион, — четко, по-военному доложил я. — Разрешите обратиться. Впереди по нашему курсу, в ущелье, готовится засада противника.

Секст удивленно приподнял бровь, затем коротко и сухо рассмеялся.

— Засада? Откуда такие сведения, солдат? Твои боги нашептали тебе это во сне? Или ты встретил говорящего горного козла?

— Никак нет, господин центурион. На это указывают объективные физические факторы, — я заговорил быстро, стараясь быть максимально убедительным. — Во-первых, поведение птиц. Горные вороны кружат над скалами, но избегают садиться на карнизы впереди нас. Это указывает на присутствие посторонних объектов или активных источников Эфира на высотах. Во-вторых, полное отсутствие ветра в дефиле. В ущельях такого типа всегда присутствует Venturi-эффект. Отсутствие тяги означает, что проход впереди заблокирован крупной преградой — искусственным завалом или оползнем. Наконец, запах. Ветер доносит запах гнили и статического разряда, что характерно для некро-эфирных заклинаний Пепельных племен.

Центурион слушал меня, и его лицо постепенно менялось от удивления к раздражению. Моя речь — структурированная, изобилующая непонятными терминами вроде «объективных факторов» и «Venturi-эффекта» — совершенно не вязалась с образом необразованного крестьянского парня.

— Послушай меня, Луций или как тебя там, — холодно произнес Секст, наклоняясь ко мне с седла. — Впереди нашей колонны идет авангард первой когорты под командованием опытных трибунов. С ними идут боевые маги, способные почуять скверну за милю. На высотах работают наши дозоры. Ты — простой солдат вспомогательной когорты. Твоя задача — держать щит, молча шагать вперед и делать то, что велят командиры. А не строить из себя военного трибуна.

— Но, господин центурион, маги первой когорты настроены на классический Эфир, — предпринял я последнюю попытку. — Некро-эфир работает на низких частотах, его сложно обнаружить обычными методами, пока не начнется фаза активации. А дозоры на скалах отстают от темпа движения колонны на два километра!

— Достаточно! — рявкнул Секст, и его конь нервно переступил копытами. — Еще одно слово, и я прикажу связать тебя и бросить у дороги на съедение тем самым воронам, о которых ты так печешься! Марш в строй, живо! Спурий, забери своего идиота!

Подбежавший Спурий схватил меня за плечо и с силой потянул назад.

— Я же говорил тебе, придурок, — прошипел декан, уводя меня обратно к нашему контубернию. — Радуйся, что он сегодня в хорошем настроении и не приказал тебя высечь.

Я не стал сопротивляться. Я молча вернулся на свое место в строю, забрал у Руфа свой скутум и проверил, как скользит гладиус в ножнах.

— Ну что? — тихо спросил Руф, всматриваясь в мое лицо. — Что сказал центурион?

— Сказал, что мы должны верить в великую Romatу и ее светлых богов, — криво усмехнулся я. — Руф, слушай меня внимательно. Когда начнется замес — а он начнется очень скоро, — держись за моей спиной. Децим, старик, если скалы начнут падать, прыгай под навес левой стены. Там песчаник тверже, меньше шансов, что завалит.

— Луций, ты действительно думаешь, что… — начал Децим, но договорить не успел.

Где-то далеко впереди, в глубине ущелья, раздался странный, ни на что не похожий звук. Это был не крик человека и не трубный глас рога. Это был глухой, утробный гул, от которого задрожали сами скалы, а земля под нашими ногами ощутимо завибрировала.

И в ту же секунду дневной свет над нашей головой начал стремительно блекнуть, уступая место наползающему спереди фиолетовому туману.

Ловушка захлопнулась.

Западня

Земля под подошвами моих калиг вибрировала. Это не был обычный подземный толчок — тектоника работает иначе, я слишком хорошо помнил сейсмические протоколы МЧС. Это был высокочастотный, зудящий гул, от которого мгновенно заныли зубы, а в ушах поднялся сухой, металлический звон. Сигнальные кристаллы, вшитые в портупеи офицеров, тускло вспыхнули тревожным багровым светом и тут же погасли, испуская тонкие струйки вонючего дыма. Система связи и раннего обнаружения легиона была выжжена направленным импульсом за секунду до начала ада.

— Что это за звук?.. — успел