Таверна на прокачку 7 - Олег Валентинович Ковальчук

— И, кстати, воду мы никак не портим. Никаких свалок на берегу, никаких выгребных ям выше по течению. Это, между прочим, наш главный товар, а товар надо беречь.

— Хитро, — сказал Сидор. — Ох, хитро. И красиво. — Он взял доску, повертел, посмотрел с одной стороны, с другой. — Только строить это будем года три.

— Не будем, — я забрал доску. — Давайте по порядку. Начинаем не со всех сразу, а с одного простого, который вы уже поставили. Живёте в нём, смотрим, что не так, переделываем. Потом сразу два одинаковых, по исправленному образцу. Потом ещё четыре.

— Это зачем? — не понял Николай.

— Затем, что первый домик всегда неправильный, — сказал я. — В нём обязательно окажется, что дверь открывается не туда, печка коптит, а с веранды дует. И лучше выяснить это на одном, чем на двенадцати.

Сидор крякнул с уважением.

— Дальше, — я стал загибать пальцы. — Фундамент под все сразу — камень таскать всё равно артелью, значит, делаем один раз и на всё кольцо. Стены — по два домика за раз. Крышу крыть до дождей, это край. А внутреннюю отделку и печурки можно и зимой, в тепле.

— А хоромины эти твои, люксовые?

— Последними. Они дорогие, сложные и в два этажа. Пока мы дойдём до них, мы на простых научимся, и они выйдут вдвое быстрее и лучше.

— Слушай, — Сидор посмотрел на меня почти с обидой. — Ты откуда всё это знаешь? Ты ж повар.

Я развёл руками.

— Я же таверну Виктора помогал восстанавливать вот и нахватался.

Хотя опыта у меня было куда больше. Три ресторана, семь баз отдыха и четыре летние веранды, в каждом из которых первый я запорол ровно так, как сейчас описывал: сделал всё сразу, красиво и неудобно, а потом полгода переделывал за свои деньги.

Эх…

Я набрал полную грудь воздуха.

Я даже полюбил это предвкушение чего-то большого и работающего, что нужно еще построить. И несмотря на то, что ожидается много проблем, сложностей, переделок и тяжёлой работы, картинка, которая уже рисовалась в моей голове, стоила всех усилий и затрат!

Вечер пролетел за разговорами и планами. Я очнулся лишь когда Павел тронул меня за плечо и сказал, чтобы я шёл в комнату. Я и сам не заметил, как уснул, уткнувшись в столешницу.

Зато утро началось бодро. Анатолий будто ждал, когда я проснусь и стоило мне умыться, поймал меня и потащил на задний двор.

— Смотрю я, чему тебя Николай, да Павел учат, и всё неверно. Не учат так. — объяснял он свои намерения. — Сначала ведь тело своё нужно изучить. Работать телом как оружием, а потом уж за меч браться. Вот сейчас станем отрабатывать работу без оружия.

Он размял плечи, стукнул правым кулаком в левую ладонь, потом, левым кулаком в правую.

Чувствую, сейчас будет не отработка, а избиение младенца.

Мы успели позаниматься минут двадцать. Я трижды оказался на земле, и дважды в захвате, из которого в жизни не смог бы выбраться. Однако один раз почти смог провести бросок, чем страшно возгордился.

Павел явился спустя пятнадцать минут.

Заметив меня, но не увидев Анатолия, он тут же спросил:

— Ну что, готов?

— К чему?

— Сейчас позавтракаешь и тренироваться, — Павел прислонился к бревенчатой стене, придерживая перевязанную руку. — Тебе ещё холодное оружие поднимать надо. Оно у тебя еле ползёт, если верить твоей цифромантии.

— Да подожди ты со своим оружием! — тут же вспыхнул Анатолий, выглянув из-за стены. — Пускай сначала руками работать научится, да уклоняться. Он же как тесто для шаурмы.

— У меня уже вообще тесто в голове, — выдохнул я.

— Да подожди ты со своим тестом подойдёт без тебя. Оно, знаешь ли, само это умеет, я уже знаю, — поставил меня на место Анатолий.

— Тогда вместе будем его учить и посмотрим, чья наука лучше.

Меня, естественно, никто не спрашивал.

Но не успели они начать свои истязания над бедным мной, как за забором выстроилась целая делегация.

Ефим, Степан, Генка и, что меня удивило, Егорка. Пацан был босой, с торчащими вихрами. Он наслушался историй от друзей, и отпросившись у Тихона, проснулся с утра пораньше и прибежал из самого леса.

Все четверо стояли рядком у поленницы и старательно делали независимые лица.

Из-за угла таверны, появилась широко зевнувшая Ника, прошлась вдоль ряда парней, будто сержант, и усевшись на землю, уставилась на нас мутным со сна взглядом.

— Это ещё что? — со смехом спросил Павел.

— Мы помогать, — бодро отрапортовал Ефим. — Ну, и… это… тоже учиться.

— Мы будем стараться! — вставил Генка.

Павел медленно оглядел новобранцев с ног до головы.

— Раз хотели, так вперёд! — объявил Анатолий наконец. — Сначала зарядка. Ну-ка все вместе!

Следующие полчаса я не только наблюдал, но и участвовал в прекрасной картине.

Павел гонял нас так, что под градом катил со взмыленных спин. Ну, у парней, я-то уже был привыкший. Анатолий тщательно контролировал, чтобы никто не филонил, был непреклонен и безжалостен. Уверен, уже на пятой минуте, парни пожалели о своём рвении, но не сдался ни один.

Бег с максимальным ускорением вдоль плетня, потом приседания, тут же отжимания, на которых Генка сложился на восьмом разе, а Степан на двенадцатом. Растяжка, от которой Ефим издавал звуки раненого тюленя.

— Не опускать руки! — ревел Павел.

— Враг не будет ждать, когда у вас появятся силы! — ревел Анатолий.

— Броненос только порадуется вашему бессилию и мягкости. — добавлял Павел.

— А ну еще по двадцать раз отжаться! — давил Анатолий.

— Дышать! — командовал Павел. — Дышать, а не хрипеть!

— Егорка, спину! Ты у бортника рамки таскаешь, а спину держать не научился?

— Так дядя Тихон говорит, спину гнуть надо! — простонал Егорка.

— Вот над ульем и гни. А здесь, не надо мне прогибаться. Стоять то конца!

Мальчишки сопели, закусывали губы от натуги, но не сдавались.

Я же прикинулся ветошью, и не отсвечивал. Но и не филонил. Старался выполнить все указания и перевыполнить.

И это ведь было интересно. В самом начале знакомства, вся эта компания,