СССР. Книга 7. Калейдоскоп миров. - Анатолий Бурак
Что-что, а трепать языками находящиеся у власти люди горазды, и даже очень. А стояние на ногах и сопутствующие этому, смею заметить, весьма нелёгкого, даже для помолодевших с моей помощью Членов Правительства, чувства усталости и дискомфорта вряд ли будут способствовать хорошему настроению. И, как следствие, негативным образом повлияют на принятие правильного, тщательно взвешенного и всесторонне обдуманного, решения.
— Итак, Ваше Высочество, — как только все расселись, а Сталин, Худенко и Вера зажгли сразу по несколько светляков, первым делом, обратился ко мне Арвид Янович Пельше, — что скажете насчёт, прямо скажу, на мой взгляд весьма провокационного предложения, выдвинутого вашим дражайшим старшим братом?
— А хрен его знает! — Традиционно пожав плечами, со всей искренностью человека с полностью незамутнённым наличием интеллекта сознанием, ответил я. — И, тут же, перекладывая решение проблемы с «больной головы на здоровую» поспешил отбояриться. — В конце концов, это же вам, а не мне, целую гору деньжищ пообещали…
Про то, что Свен мне совсем не брат, так же, как и о том, что я вообще самозванец, оказавшийся в этой, забытой Создателем и находящейся на самых задворках населённый истинными разумными Миров, Локации лишь волею счастливого для меня случая и в силу некоторых, весьма своеобразно и совершенно непредсказуемым образом сложившихся обстоятельств, я предпочёл умолчать.
«Брат» — да и хуй с ним… Тем более, что вся остальная Планета тоже считает нас кровными и нежно друг друга любящими, родственниками. То есть, простите великодушно, степень моей индифферентности в этом вопросе превышает, свойственное каждому порядочному человеку, стремление к истине.
— Опять ты за своё, Твоё Величество! — Безо всякого пиетета к моей, вроде бы как «монаршей особе», вклинился в нашу светскую беседу и вежливо попенял, по-прежнему неравнодушный к моей персоне, Георгий Карпович Цинёв. И, перейдя на «исконный русский», набычился. — Тебя же, блядь, простым человечески языком спрашивают! Ты, блядь, за? Или ты, сука буржуйская, против?
Не буду лукавить, что мне очень импонировала такая вот, конкретная и прямолинейная постановка вопроса. Совсем даже наоборот. Но, при этом, почему-то сразу повеяло чем-то до боли родным и, если хотите, «исконно русским». Прям, даже в глаз дать захотелось.
Благо, помолодевший при моём непосредственном участии Цинёв, вполне, и даже без особого вреда для здоровья, мог пережить пару-тройку ударов по его, покрывшемуся густой и шелковистой шевелюрой, кумполу.
Но, где-то далеко в глубине души понимая всю несвоевременность и абсолютный неконструктивизм задуманного вашим покорным слугой, весёлого и радующего мою грешную душу, мероприятия я, в очередной раз скрепя сердце, вежливо ответил.
— Да мне похуй, Георгий Карпович. — И, толсто и прозрачно намекая на то, что тоже не сижу сложа руки, напомнил. — У меня, между прочим, своих забот полон рот! Документы всем вам сделать. Взять в аренду, как минимум семьдесят с лишним, более-менее пристойных апартаментов. Поспособствовать как можно более быстрой регистрации фирм и открытию счетов в банках! А вы тут ебёте мозг из-за каких-то тридцати миллионов!
— Иш ты, цаца какая выискалась! — Снова вскинулся никак не желающий утихомириться Цинёв. — Тридцать миллионов для него, видишь ли, пустяк! И, злобно прищурившись и уткнув мне в грудь указательный палец, полюбопытствовал. — А у самого-то, сколько?
Чем, признаться, вызвал у меня очень грустные и печальные мысли. Так как, несмотря на кажущееся благополучие, ни миллиардером, ни даже мультимиллионером я не был.
Да, благодаря ежемесячной, щедро выписанной в самом начале нашего знакомства Принцем Свеном, стипендии, кое-что удалось отложить. Плюс, «боевые», выплачиваемые за участие в ликвидациях. Ну и то, что удавалось стибздить во время проводимых по всему миру операций.
Но, в общем и целом, было не так, чтобы прям вот «густо». И два с лишним миллиона, уплаченных мною жадным и очень охочим до чужих денег, высоким, и имеющим никем не ограниченную и практически абсолютную власть в прифронтовой полосе, чинам, проделали в моём бюджете довольно-таки ощутимую дыру.
Кстати, токийский небоскрёб, щедрой рукой подаренный бывшим Императором Японии на нашу с Аими свадьбу я, само-собой не считаю. Так же, как и, по бумагам принадлежащий мне замок, переданный в моё распоряжение сделавшим широкий ответный жест Королём Швеции Йоханном Седьмым.
К тому же, по нашей с моей официальной супругой, негласной но, оттого не менее значимой, договорённости, в Токио я старался появляться как можно реже. Ну а она с пришедшимся ей по сердцу Игорем Кузнецовым, очень редко посещали Швецию.* (*Более подробно о, весьма непростых отношениях главного героя и его законной, заключившей по настоянию родителей, «династический» брак, супруги, читайте в цикле романов «Эльф на плоской Земле»).
Но распространяться об этом я, вполне закономерно, не стал. А, как и положено в таких случаях, сделал морду кирпичём и, веско и значительно, заявил.
— Это конфиденциальная информация. — После чего глубоко и устало вздохнув, в который уже раз озвучил, очень значимое для меня и, на мой же скромный взгляд, очень даже конструктивное предложение.
— Не ебите мой, и без того усталый и перегруженный мозг, дорогой Георгий Карпович!
— Тише, тише! Горячие эстонские парни! — Видимо, устав слушать нашу, во всех отношениях бесполезную пикировку, вклинился между нами Леонид Ильич Брежнев. — И, убедившись, что мы снова уместили свои задницы на стульях, громко сказал. — Итак, все мы поняли, занимаемую Его Высочество позицию в отношении сделанного его уважаемым братом предложения. И, поскольку, вопрос по-прежнему остаётся открытым, спрашиваю… Что делать будем?
— Позвольте мне, Леонид Ильич? — Словно примерный школьник, не вставая со своего места, поднял руку Алексей Николаевич Косыгин. И, дождавшись одобрительного кивка, заявил. — Исходя из уже озвученных, а так же, даже в первом приближении прогнозируемых, потребностей и, учитывая всё новые и новые, заинтересовавшие наших учёных направления, мы имеем огромный, просто катастрофический, дефицит бюджета. Так что, лично я за то, чтобы в положительном ключе рассмотреть предложение Его Высочества, Наследного Принца Свена!
— Присоединяюсь! — Тут же поддержал своего «коллегу-хозяйственника» Виктор Васильевич Гришин.
А, съевший не одну дюжину собак на дипломатическом поприще Андрей Андреевич Громыко, вообще занял категорическую позицию.
— Считаю, что мы имеем полное право хотеть больше! После чего, ничтоже сумяшеся, озвучил так любимые и часто используемые, и им же разработанные тезисы «силовой дипломатии». Мы должны требовать по максимуму и не стесняться в запросах! Пусть, даже если то, что мы желаем, никогда нам не принадлежало! Так же, я целиком и полностью уверен