Аллер. Том 3 - Олег Сынков
— Всё, я пойду, меня Милира заждалась уже, хоть она и на службе. Я надеюсь, что она завершит службу после свадьбы. Да, дома она точно не захочет сидеть, ну тогда в исследовательские походы я её буду брать.
— Аллер, как только она забеременеет, то сама откажется от службы. Ты же знаешь: семь недель беременности — и в космосе служить женщине будет отказано.
— Да, ну тогда я ей устрою беременность, и скоро.
— Так они таблетки принимают от беременности, после которых месяц ещё не забеременеет она.
— Ладно, мы с Крафом побежали на портал, и ты не задерживайся. Краф, за мной! — А Краф сидел и наблюдал за птичками, которые сновали туда-сюда. Он сидел как кот и, наблюдая за ними, скорее всего, выбирал себе жертву. Он встрепенулся и быстро понял, что мы уходим, рванул на выход и уже обогнал меня. Так ему хотелось идти всегда впереди меня, и в этот раз тоже не было исключением.
Он шёл впереди меня по улице. Люди, которые шли мне навстречу, конечно, немного расступались, увидев нашу парочку. Но, узнав меня, здоровались. Я сначала просто кивал в ответ, а потом стал поднимать руку в знак приветствия. И тут мне навстречу вышла снова эта предсказательница Ленорм. Я, конечно, думал, что она попадётся мне и не раз ещё. Но что-то в ней переменилось, что-то неуловимое, и это меня сильно привлекло.
Она поздоровалась и начала свой разговор:— Аллерсавр, ну что, видел письмо?
— Да, а тебе-то что от этого?
— А скажи, ты хоть одного Комби видел ну хоть раз?
— Нет, конечно, а ты видела?
— Да, и не один раз.
— И где ты их могла видеть?
— Пойдём со мной, я тебе расскажу всё. Я знаю, ты не любишь предсказания. Я не буду предсказывать, я поведаю тебе другое. Никто ещё ни разу от меня этого не слышал, ты будешь первым. Ну пойдём, я же знаю, что ты не боишься. Ты совсем другой, ты мне напоминаешь пришельца из другого мира, которого я иногда вижу во сне. Но он старый, ему под шестьдесят лет, и он со мной разговаривает во сне. Ты представляешь, он мне рассказывает всё о себе!
— Я прошу его не рассказывать мне, а он настаивает и говорит, что это спасёт много жизней, и продолжает рассказывать. Я слушаю его, и когда просыпаюсь, вижу, что то, что он говорил мне во сне, потом начинает происходить наяву.
Поразмыслив немного, я понял, что надо пойти. Я ещё ничего не знаю про Комби, а эта женщина говорит, что может их распознать, но как? И я решил пойти. Не убьёт же она меня. Интересно, а чего взамен попросит?
— Хорошо… ээ…
— Ленорм, я Ленорм, — она напомнила мне, как её зовут, сказав так.
— Ленорм, а что тебе вообще надо от меня? Ну, чего ты хочешь, если я посчитаю всё, что ты скажешь, полезным для себя.
— Я знаю, что будет Аллерсавр. Живи, как считаешь нужным, — сказала она и пристально посмотрела на меня.
А я, наверное, выдал себя каким-то неуловимым движением, тем, что удивлён этими её словами.
Она мотнула головой и сказала:— Вот видишь, я знаю, что говорю. Пойдём, сам решишь, как будет дальше всё.
И я пошёл за ней вместе с Крафом в её резиденцию.
Придя туда, она усадила меня на кресло, а сама пошла к столу, на котором стояли то ли кристаллы, то ли стекляшки, и она начала какое-то действие, глядя на меня из-за стола.
Ленорм склонилась над столом, заставленным мерцающими кристаллами и стеклом. Её пальцы, тонкие и красивые, словно корни древнего дерева, скользили по поверхности одного из кристаллов, вызывая в нём призрачные образы.
— Комби, — прошептала она, и в её голосе прозвучала нотка застарелой боли. — Они — это тень, что проникает в плоть. Не просто машины, нет. Они — симбиоз, где человеческое начало становится лишь оболочкой, послушной воле кремния и стали. Их трудно увидеть, потому что они учатся быть нами, перенимают наши жесты, наши страхи, наши мечты. Они — идеальные имитаторы, и в этом их главная опасность.
Она подняла взгляд, и в глубине её глаз мелькнул отблеск воспоминаний, таких ярких, что казалось, они могли осветить всю комнату.
— Я помню их. Тогда я была ещё совсем маленькой, не понимала, что происходит. Но чувствовала. Чувствовала холод, который исходил не от погоды, а от самой сути. Они были повсюду: среди своих, среди чужих. И когда я поняла, что они не такие, как мы, что в них нет той искры, что делает нас живыми, я бежала. Бежала так, как только может бежать испуганный ребёнок, не зная куда, лишь бы подальше от этой бездушной точности, от этой пугающей правильности.
Ленорм снова опустила взгляд на кристалл, и образы в нём стали более чёткими, приобретая зловещие очертания.
— Но я научилась. Годы скитаний, годы наблюдения, годы страха научили меня видеть то, что скрыто. Я вижу тончайшие вибрации, которые выдают их механическую природу. Я чувствую, как их мысли, словно холодные потоки, пронизывают пространство, не имея той теплоты, что присуща человеческому разуму.
— Они — совершенные хищники, маскирующиеся под добычу, и только тот, кто сам прошёл через ад их присутствия, может распознать их истинное лицо. Она провела рукой по кристаллу, и образы исчезли, оставив лишь тусклый свет.
— Их цель — не разрушение, нет. Их цель — поглощение. Они хотят стать нами, чтобы управлять нами изнутри. И самое страшное, что многие из них даже не осознают этого. Они верят, что служат высшей цели, что их существование — это эволюция. Но это лишь иллюзия, созданная теми, кто стоит за ними, теми, кто управляет этой армией безликих солдат.
— Именно поэтому, — продолжила Ленорм, её голос стал тише, но от этого не менее пронзительным, — они так опасны. Они не кричат о своём присутствии, не несут разрушения в открытую. Они вплетаются в ткань общества, занимают места, где их присутствие кажется естественным. Врачи, учителя, политики, даже художники — любая сфера может стать их полем деятельности. Они учатся любить, смеяться, страдать, но делают это с холодной, расчётливой точностью, как актёр, играющий