НеТёмный 11 - Александр Изотов

Дым обтекал телеги с припасами, почти минуя одинокого стражника. Я так и задумывал, ведь мне он нужен был в сознании, когда доберусь до него.

Дождавшись, что все рабы уснули, я неуклюжей бросской тенью скользнул между повозок. Задел где-то плечом клеть, скрипнул оглоблей, перешагивая её — рабы никак не реагировали.

Стражник как раз снова ушёл на обход, и я, подойдя к телегам, стал откупоривать бурдюки да ссыпать внутрь полученный порошок. Если эти гуляки наутро вспомнят, как их зовут, то значит, я плохой Тёмный Жрец.

Закончив, я присел за телегой, дожидаясь, когда вернётся трезвый бедняга Ленур. Тот сразу же стал таращиться на лучевийку, и даже не обратил внимания на выросшую рядом громадную тень. Обернулся только тогда, когда я подошёл в упор.

— Ка… — вырвалось у него, когда моя ладонь накрыла его лицо. Удар под дых, чтобы не было воздуха закричать, и плотный кляп в рот.

Я быстро протащил стражника до повозки с упырём и протолкнул его в клеть головой, не жалея ушей. Тот замычал от боли, задёргал руками и ногами, но тут же замер, узрев перед собой висящие когтистые лапы. Ага, даже этот глупец знает, что от резкого вскрика «брошь хозяина» его не защитит.

Он может попытаться поднять тревогу, но это будет последний героический подвиг. Упырь дёрнется достаточно, чтобы снести просунутую между прутьев башку, а то и укусит.

— Я сейчас вытащу кляп, а ты крикнешь. Этот Барак тебе, наверное, памятник поставит, — прошептал я, усмехаясь, — Выплатит двойное… нет, тройное жалованье семье, да и вообще они до конца своих дней не будут ни в чём нуждаться. Господин Барак наверняка никогда не забудет того, что ты сделал для него, так, воин?

Стражник испуганно замычал и замотал головой. Как я и думал — купец не из тех, кто ценит верность людей. А его люди не из тех, кто готов рисковать своей шкурой ради других. Эти другие потом даже чарку за него у костра не поднимут.

Я вытащил кляп, и стражник не издал ни звука. Упырь заметно встревожился, порыкивая чаще и грознее. Его уродливый нос морщился, принюхиваясь, а губы то и дело обнажали клыки.

Эти звуки действовали необычайно успокаивающе на моего пленника, даже лишних уговоров не надо было. Правильно говорят, больше всего люди боятся того оружия, которое сами прекрасно знают. Стражник вжимал голову в плечи, чтобы быть подальше от страшенных когтей.

— Я задаю вопросы, ты отвечаешь, грязь.

Тот с чувством зашипел:

— Ты знаешь, на чей караван ты…

Я потянул его за шкирку, начав приподнимать вдоль прутьев. Его макушка мягко коснулась когтистого запястья, и упырь машинально дёрнул пальцами. Получилось забавно — кровожадное чудище будто бы ласково потрепало парня, и его когти так и застыли в волосах.

Что-то зажурчало, и я с отвращением переступил.

— Ну вот, тебе теперь портки стирать…

Мне пришлось замолчать и самому пригнуться. Сзади приблизились весёлые крики — сразу двое стражников тянули по бурдюку из телеги.

— А где этот⁈ Его обиженная морда так здорово вино кислит!

— В кустах, наверное, передёргивает! — расхохотался второй, — Не дали титьку потрогать!

Их смех удалился, нас никто не заметил. Я лишь пожал плечами, потом снова повернулся к пленнику:

— Ну так вот, вестник ты невезения, спрашиваю последний раз. Я задаю вопросы, ты отвечаешь. Понял?

Тот даже боялся кивнуть, согласился лишь одними глазами.

— Кто такой Тёмный Улуг? — спросил я.

— Это… это старший хранитель нашего великого хана, правителя Межемира, — прошептал стражник.

— Зачем в Чирке вы получаете бирку на рабов?

— Мы… надо всех записывать у баскака, Тёмный Улуг чует каждого… Как только проедешь Чирк, и если тебя нет в баскаковой бирке, то господин Улуг сразу убивает! Его тёмные псы, они найдут в любой пещере, они чуют всё!

Я задумчиво хмыкнул.

— Говоришь, только после Чирка? — я кивнул на городок, который мы с Кутенем видели за лесом.

— Не только в Чирке. Вокруг Таша большой круг Тёмного Улуга, он охраняет нашего правителя, — повторил парень, потом прошептал, — Часть рабов мы отдаём баскаку, и все знают, что это жертва Улугу. Говорят, что Тёмный Улуг даже сильнее нашего хана!

— Хан — это Адгам Певчий?

Стражник дёрнулся:

— Нельзя называть его имя, недостойный! — но тут же замер, когда когти упыря мягко почесали его.

Я сунул кляп обратно. Упёр копьё в позвоночник парню, сунув конец древка в щель в повозке напротив. Получился интересный капкан — обратно он сунуться не может, потому что копьё острое, а вперёд… а вперёд он соваться вообще не хотел.

Мне надо было хорошенько подумать, как быть с этим Улугом. Это наверняка Тёмный Жрец, который питал свою силу из кровавых печатей, окружающих столицу Таш. И да, такой Жрец и вправду может быть намного сильнее Адгама, особенно в центре своего круга силы.

Одного такого я уже освобождал из этой «тюрьмы могущества». Правда, он был бывшим служителем Хморока, и был, так сказать, на моей стороне…

Тёмный Улуг, сожри его Бездна! Смердящий свет! О таком мне пайнки не докладывали… Чтобы скрыть от него свою силу, надо здорово постараться — он почует все аномалии в подвластных ему землях.

Почесав лысину, я облокотился на телегу, крепко задумавшись, как быть дальше. Гулянка становилась всё тише, а смех всё жиже — моё снадобье укладывало весельчаков намного быстрее дыма, запах которого уже давно выветрился.

Я прошёл ещё раз до взгорка, чтобы ещё раз взглянуть на городок.

Чирк жил своей тихой ночной жизнью, отсвечивая редкими уличными огнями. Где-то огни двигались прямо по улице вместе с патрулями, где-то маячили в окнах припозднившихся работяг.

Я сел в позу лотоса, закрыл глаза. Настроив внутренний взор, некоторое время погружался в плетение тех магических ветров, что веяли вокруг меня. Сложно было достичь хорошей чувствительности, одновременно скрывая свою мощь — законы магического мироздания таковы, что чем больше ты изливаешь силы в окружающее пространство, тем сильнее получатюся, так сказать, «круги по воде». Пространство волнуется, чувствуя присутствие кого-то могучего, и отвечает гораздо активнее, буквально накатывает магией.

Сейчас мне приходилось настраиваться намного дольше, потому что умный Тёмный Жрец свои печати, которые служат ему границей владений, напоказ выставлять не будет. Он их скроет, и не только в толще камня, но и всякой защитной