Аллер. Том 4 - Олег Сынков

— А ты что, раньше с нашего мира людей каждый день встречала?

— Нет, не встречала раньше.

— И что, ты вдруг только по мне поняла, что мы другие?

— Нет, но…

— Ты не могла за один день определить, что я отличаюсь от своих сородичей, так что, Ваирса, перестань нести чушь. Ишь ты, я другой вдруг оказался?

И она замолчала, поняв, что за один день и правда нельзя научиться находить различия в нашем мире.

Но у меня червячок зашевелился. Я снова был близок к провалу. Хотя, о чём это я? Я Аллер, им и остаюсь покамест, так что всё нормально. Собака лает, караван идёт.

День близился к концу, и теперь все делегаты должны были отправиться в своё посольство. Вернее сказать, в здание, которое отныне будет посольством мира Асворта. Мы всех проводили и дали напутствие, чтобы они хорошо подумали о завтрашнем дне. Ведь завтра начнутся самые что ни на есть переговоры по всем актуальным вопросам, которые назрели между нашими мирами.

И мы тоже отправились все отдыхать. День выдался очень насыщенным, даже очень. Такой день мог заменить целый год, вот какой он выдался для всех нас.

Я, честно говоря, не забыл и про Ритара и Марсара. Мы все вместе и отправились в дом правителя. Марсар, считай, на руках принёс Ритара в дом правителя. Положил его на свободный диван, он снова захрапел. Мама спросила, конечно, что с ним. Мы объяснили, что это пройдёт, и он утром будет нормальным.

Она не стала больше задавать вопросов, но вот сестрёнка так и прыгала, спрашивая обо всём, что происходило.

Я же устал как никогда, и мы просто с Милирой отправились в комнату, которую нам выделили. Искупавшись под душем, я как будто немного ожил, а выйдя оттуда, увидел Милиру как будто в новом свете. И мне, как молодому человеку, вдруг захотелось к ней прикоснуться. Сделав это, у меня как будто что-то щёлкнуло в голове, и я уже почти не владел своим разумом. Его захватил какой-то азарт, и мы вновь с Милирой стали одним целым.

На следующий день я оказался снова первым лицом в Фадамарской Федерации, кого стали узнавать. Местные журналисты не упустили своего, сделав из меня героя вчерашнего дня. Мне вся эта мишура была как бы ни к чему, но Милира увидела изображение Ваирсы вместе со мной. Я подумал, что сейчас начнётся бабский бунт, но ошибся. Она просто сказала:— Я знаю, что ты нравишься многим женщинам. Если я буду тебя ревновать ко всем, мне тогда жизни не хватит, чтобы каждой насолить или побить.

Её спокойствие было настолько обескураживающим, что я даже не знал, как реагировать. Я ожидал упрёков, скандала, чего угодно, но не такого мудрого и, честно говоря, немного обескураживающего заявления. Это было не похоже на обычные женские разборки, которые я видел или слышал. Милира, казалось, обладала каким-то внутренним стержнем, который позволял ей смотреть на вещи с удивительной трезвостью. Я почувствовал облегчение, смешанное с лёгким удивлением. Возможно, я недооценивал её. Или, возможно, она просто была слишком умна, чтобы тратить свою энергию на пустые обиды. В любом случае это было начало чего-то нового в наших отношениях, чего-то, что обещало быть куда более интересным и сложным, чем я мог себе представить.

Я молча кивнул, не находя слов. Её слова заставили меня пересмотреть многое. Я привык к определённым моделям поведения, к предсказуемым реакциям, но Милира разрушала все мои стереотипы. В её спокойствии не было равнодушия, скорее — глубокое понимание и принятие. Это было не просто отсутствие ревности, а нечто большее — доверие, основанное на уверенности в себе и в наших отношениях.

— Ты права, — наконец выдавил я, чувствуя себя немного неловко. — Я ценю это.

Она улыбнулась, и в этой улыбке не было ни тени упрёка, только теплота.

— Я просто хочу, чтобы ты был счастлив. И я знаю, что ты всегда возвращаешься ко мне.

Эти слова прозвучали как обещание, как нерушимая клятва. В этот момент я понял, что Милира — не просто женщина, которая мне нравится, она — мой якорь в этом безумном мире, моя гавань, куда я всегда могу вернуться. И это осознание было куда ценнее любой славы или признания. Я обнял её крепко, чувствуя, как её тепло проникает в меня, успокаивая все тревоги. В этот день я не только стал героем Фадамарской Федерации, но и открыл для себя новую глубину в отношениях с женщиной, которая, казалось, знала меня лучше, чем я сам.

— Милира, дорогая, я тогда пойду, — сказал я, чувствуя, как новые силы наполняют меня. — Сегодня день тоже будет не из простых. Сегодня, я думаю, будет решающий день для человечества в целом, к которому мы с тобой тоже принадлежим, кстати.

Поцеловав её в лоб, я направился к выходу, готовый к новым испытаниям. Перед глазами стояла картина того, что нам предстоит: переговоры, которые могли определить судьбу не только Фадамара, но и всей известной галактики. И я понимал, что теперь я не один.

Ворота посольства распахнулись, пропуская меня в другой мир, где решались судьбы. В воздухе витало напряжение, смешанное с надеждой. Делегаты, словно игроки в преферанс, готовились к решающей партии. Я видел в их глазах и страх, и решимость. Понимал, что каждый мой шаг, каждое слово будут взвешены и оценены. Впереди – битва, но не с оружием в руках, а словом, разумом. Битва за будущее, в которой мы не имели права проиграть.

Переговоры начались с напряжением, витающим в воздухе. Представители Асворта и Фадамарской Федерации сидели в зале напротив друг друга. Но когда объявили, что выступает Аллерсавр Сарта, я встал, чтобы говорить. Я говорил не о статистике и алгоритмах, а о чувствах, о страхах, о надежде. Я говорил о том, что делает нас людьми, и почему это нельзя просто стереть.

Я видел, как представители Асворта слушали меня. Мои слова, мои мысли, мои действия – всё это, казалось, выходило за рамки их представления о нашем мире, о нас, обо мне. Я чувствовал, как в зале нарастает поддержка со стороны делегатов Асворта. Они видели во мне не просто чужака, а символ сопротивления расе Комби.

В тот момент я понял, что настоящая сила – не в контроле и манипуляции, а в способности выходить за рамки ожидаемого, в свободе выбора. Я не просто