Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

скупают хлеб, муку и крупы подчистую. Население жалуется, что не может приобрести продукты первой необходимости. Всё, что завозится в лавки и магазины, приезжие моментально раскупают. Я уже не знаю, что делать. Пришлось ввести ограничения на отпуск хлеба. Мне нужно хоть какое-то ваше решение. Я с подобным ни разу не сталкивался, — жаловался с трибуны малого зала для совещаний Выборгский губернатор барон Франц фон Фалер.

И я его прекрасно понимал. Шесть лет править этой губернией и впервые столкнуться с наплывом голодных людей и дефицитом продовольствия. Тут кто угодно растеряется. Даже многоопытный и храбрый генерал-майор фон Фалер.

А началось все с того, что в прошлом году имперское правительство создало «Особое совещание по продовольствию», которое получило широкие полномочия по регулированию движения продовольствия внутри губерний и провинций. От этой организации зависели поставки продуктов в города и на фронт. Естественно, это породило просто громадный бюрократический аппарат, который был пронизан коррупцией снизу доверху. Даже хвалёный «Земгор» и «Военно-промышленные комитеты» были вынужденны считаться с этой продуктовой мафией.

И это привело к полнейшей дезорганизации поставок продовольствия в крупные города и в действующие войска. Дошло до того, что уже к концу 1915 году три четверти городов испытывали нужду в тех или иных продовольственных продуктах, а половина городов империи нуждалась конкретно в хлебе. И с весны 1916 года во многих городах была введена карточная система. К середине лета она действовала уже в десяти губерниях. Карточки на хлеб ввели даже в Москве и Киеве.

Из-за действий этого комитета и мне пришлось переплачивать за закупаемое в империи зерно, несмотря на введённую заморозку цен. Впрочем, я не остался внакладе, перепродавая эти три миллиона пудов зерна в скандинавские страны. Цены на хлеб в Дании, Швеции и Норвегии росли постоянно. Они наверняка взяли бы ещё больше, но всё упиралось в квоты, установленные лично императором. Что отнюдь не мешало дельцам из «Особого совещания» сбывать просто колоссальное количество пшеницы и ржи в Иран. Откуда это продовольствие попадало в Османскую империю и через Италию в Центральные державы.

Чтобы хоть как-то свести продуктовый баланс, в прошлом месяце министерство земледелия ввело продразвёрстку. Но вместо запланированных к сбору семисот миллионов пудов хлеба они смогли получить лишь сто пятьдесят. Из-за чего пришлось урезать хлебные пайки в действующей армии и в запасных частях. А поставки в города сократились до минимума. И если в Москве и Киеве у обывателей были хлебные карточки, которые они могли рано или поздно, но отоварить, то подобную систему для Петрограда почему-то не ввели. Складывалось ощущение, что кто-то специально накаляет события, доводя до голода население столицы.

Нас, слава всем святым, сия чаша миновала — благодаря сделанным мной запасам и своевременно поставляемым продуктам из-за океана. И отобрать у нас эти запасы просто не могли, так как в имперских законах о создании «Особого совещания по продовольствию» и введения продразверстки, о Финляндии, как обычно — забыли. И регулированием продуктового рынка внутри княжества у нас, как и до войны, занимался хозяйственный департамент, который возглавлял вице-президент сената Михаил Михайлович Боровитинов.

И ничего не предвещало беды, пока ушлые журналисты из «Газеты-копейки» не опубликовали статью, в которой говорилось, что в соседнем Выборге, как и во всей Финляндии, отсутствует дефицит продуктов, а хлеба можно покупать столько, сколько сможешь унести. Естественно, что этой жёлтой газетёнке мало кто поверил. Но нашлись и желающие это проверить. И уже через несколько дней вся имперская столица знала, что в Выборге «хлеба навалом и по довоенным ценам».

И голодные Петроградские обыватели нескончаемым потоком потянулись в княжество. Они ехали в Выборг на пассажирских и товарных поездах, добирались на санях и даже пешком. Помимо столицы губернии продовольственным набегам подверглись почти все населенные пункты вдоль административной границы, где были лавки и магазины. Не избежали наплыва покупателей и уездные городки Сердоболь с Кексгольмом.

Вот нас в понедельник, с утра пораньше и собрали всех, до кого смогли дотянуться. Четверо губернаторов, правительство в лице начальников департаментов и экспедиций, а так же тех, кого исторически приравняли к сенаторам — ректора императорского Александровского университета и директора монетного двора.

— А как у вас с запасами? — поинтересовался Боровитинов у Франца фон Фалера. — Не стоит ли ждать голода и в самой губернии?

— С хлебом и мукой у нас всё хорошо. Вернее, запасы есть на элеваторе и мельнице, принадлежащие барону Хухте, — Выборгский губернатор кивнул в мою сторону. — Триста тысяч пудов зерна и восемьдесят тысяч пудов муки.

— А зачем вам столько продовольствия в Выборге, Матвей Матвеевич? — удивился Боровитинов.

— Из Выборга моя компания отправляет муку и продовольствие в Петроград. На мои заводы и фабрики. Вы же знаете, что все рабочие и служащие этих предприятий получают двухразовое питание?

Народ в зале зашумел, соглашаясь, что знают об этом.

— А кроме питания рабочие могут каждый день приобрести два фунта хлеба и круп в заводских и фабричных лавках. И на сегодняшний момент мои предприятия — единственные в Петрограде, которые не бастуют, а стабильно работают.

— Это всё прекрасно, Матвей Матвеевич. Но сможете ли вы обеспечить мукой Выборгскую губернию? — не унимался Боровитинов, видимо решив переложить ответственность на меня.

— Более половины всех пекарен и кондитерских в «Старой Финляндии» принадлежат моей компании. В кои поставки муки, круп и колониальных продуктов мы обеспечиваем регулярно. Другое дело, что наплыв покупателей из Петрограда и губернии может привести к дефициту отдельных товаров. И здесь надо принимать решительные меры, чтобы не оставить голодными наших обывателей и, одновременно, не дать повод обвинить нас сепаратизме.

— Барон! Отправьте в Выборг войска! Пусть они наведут порядок! — раздался с места выкрик Вазаского губернатора вице-адмирала Теодора Виднэса.

— Есть же у нас запасные и учебные роты. Отправьте их, — поддержал своего брата и Нюландский губернатор Бернгард Виднэс.

— И получим второй сахарный бунт, как в Ново-Николаевске? — огрызнулся я.

В ноябре этого года, в городе, который в моём первом мире назывался Новосибирск, произошли беспорядки из-за плохого снабжения сахаром. Вернее, сахар как раз-таки был. Накануне бунта в город доставили большое количество этого дефицитного продукта. Если верить газетам, то вначале планировали продать каждому счастливому обладателю карточек на сахар по три фунта (1.2 кг). Затем, таинственным образом, количество сахара на выдачу уменьшилось до одного фунта. А потом власти города вообще решили перенести или отменить выдачу.

Но население-то знало, что привезли почти два вагона дефицитного продукта. И пошло требовать с властей. Городовые не смогли справиться с толпой, которая ворвалась в здание местного магазина, где изначально планировалось отоваривание