Таверна на прокачку 7 - Олег Валентинович Ковальчук

Ситуация вышла достойная античной комедии. Хотя, если припомнить, в античных комедиях всё заканчивалось хорошо, а плохо заканчивалось в трагедиях.

— Нет, Елена, — сказал я, отсмеявшись. — Ничего не получилось.

— Совсем?

— Совсем.

— А чего тогда ржёшь⁈ — нахмурилась она.

— Кое-что всё же произошло.

— Что же? — она подалась вперёд.

— Срок моей жизни уменьшился.

— Как, уменьшился? — не поняла Елена.

— Утром мне оставалось девять дней, а теперь пять.

Она села на землю и растерянно уставилась перед собой.

— Но как же так?.. — она мотнула головой. — Макс, давай попробуем ещё раз. Прямо сейчас. У нас же почти получилось, я чувствовала эту трескающуюся воронку, она была!

— Ну уж нет, — качнул я головой.

— Макс!

— Мы больше не попробуем, — сказал я. — Во всяком случае, не сегодня.

Она вцепилась в свою сумку.

— А может, что-то пошло не так? Может, дело в какой-то мелочи? — Она заговорила быстро, лихорадочно. — Растение! Что за растение ты выбрал?

— Жёлудь, — невозмутимо ответил я.

Елена помолчала.

— Жёлудь? Макс, ну ты в своём уме⁈ — она даже вскочила. — Это же дуб! Это его поляна, его земля! Он не потерпит конкурента у себя под корнями! Вот в чём дело! Я уверена! Давай выберем другое: бодрянку, редкоцвет, редьку, да что угодно!

— Нет, Елена. Дело не в этом.

— А в чём⁈

— Видимо, этот барьер не удастся так пробить, — сказал я.

Прозвучало это до того мрачно, что я сам поморщился.

— А мёртвая энергия? — она не сдавалась. — Неужели, совсем не сработала? Барьер должен был ослабнуть!

Я пожал плечами и тут же зашипел, потому что спина отозвалась болью.

— Что-то может и сработало.

И тут мой взгляд упал ей за спину.

Там, в самом центре поляны, где я только что сидел, поднимался росток.

Не хилая петелька, а настоящий дубовый прутик — упрямый, прямой, в две ладони высотой, с четырьмя развернувшимися листьями. Он пробился сквозь чёрную мёртвую землю и тянулся к свету так, точно ничего вокруг и не произошло.

Вот только листья у него были не зелёные, а пепельно-серые, как зола. Они едва шевелились от ветра, только очень плавно, будто были сделаны из шёлка.

— Ну хоть кому-то стало хорошо, — сказал я.

Елена обернулась, увидела росток и надолго замолчала.

* * *

Назад мы шли хмурые.

Спина саднила так, что я то и дело останавливался и стоял, пережидая вспышки боли. Елена рассуждала вслух.

— Я не понимаю, что пошло не так, — говорила она. — Энергия смерти должна была сработать. Она разъедает связи, я это проверяла, я и на костях проверила и на тыкве… А может, дело в том, что она не та? Может, нужна другая? А, Макс?

— Может, — поддержал диалог я.

— Или, может, нужна настоящая смерть, — она резко остановилась. — Не энергия, а смерть. Та самая пресловутая жертва. Может в этом разница, а?

— Может, — повторил я.

— Макс, ну поговори со мной, — Она забежала вперёд и пошла спиной, глядя мне в лицо. — Я расстроена не меньше твоего!

— Да, Елена. Конечно.

А про себя добавил: не ей ведь умирать через пять дней. А всё и правда закончится смертью. Моей.

Но я тут же себя одёрнул.

Она-то тут при чём? Елена не спала ночь, разбирая чужую головоломку. Она сделала всё, что могла придумать, и придумала, между прочим. Никто не мог предугадать такого исхода.

Винить её было не за что и незачем. Просто я очень устал. Мы оба устали.

— Может, барьер всё же дал трещину? — не унималась Елена. — Может, он теперь слабее? Может, он потому и отбросил тебя так сильно, что понял: ты сейчас пройдёшь, а он не хочет пропускать?

— И что ты предлагаешь?

— Попробовать ещё.

— И что тогда? — я посмотрел на неё. — У меня останется два дня жизни вместо пяти?

Елена осеклась.

— Прости, — сказала она тихо. — Я так хочу тебе помочь, что, похоже, и правда рискую тебя погубить.

Мы прошли несколько шагов молча.

— Просто я терпеть не могу, когда помогаю, а спасти не выходит, — сказала она вдруг. — Терпеть не могу терять тех, кто ко мне обратился. Это, как будто я обманула.

Она закусила губу, и я увидел, что на глазах у неё выступили слёзы.

— Ну-ну, Елена, — я неловко тронул её за плечо. — Не расстраивайся. Просто бывают такие пациенты, которых… непросто вылечить. — Я чуть не сказал нельзя. И откуда во мне столько фатализма?

И тут моё внимание привлекла птица. Она принялась кружить над моей головой, будто желала быть замеченной.

Она назойливо мельтешила и суетливо махала крыльями.

Маленькая. Серая. С рыжей грудкой… Так, а я ведь знаю эту птицу!

Стоило мне на неё посмотреть, как она сделала еще петлю, махнула хвостом, будто говоря: «Давай за мной» и тут же умчалась вперёд.

Я невольно прибавил шагу.

— Макс! — вдруг воскликнула Елена и встала как вкопанная.

— Что ещё? — терпеливо спросил я, готовясь выслушать очередной гениальный план.

Я обернулся, но она смотрела не на меня, а вперёд.

Я проследил за её взглядом.

И увидел его.

Сегодня прямо день встреч.

В зарослях стоял тот самый олень.

Он замер на прогалине шагах в двадцати от нас, и утреннее солнце особенно красиво падало ему прямо на рога, отливая тёплым медовым золотом.

Птица, довольная проделанной работой, описала пируэт вокруг рогатой головы, чирикнула напоследок и умчалась вверх, растворившись в кронах.

Отчего-то, при виде Оленя, стало ещё грустнее.

— Ты говоришь жертва? — произнёс я. — Представь, если бы мы его убили, а это бы не помогло.

Но Елена не собиралась слушать.

— Гляди, Макс! — ахнула она.

Голова у зверя была слегка опущена. Он смотрел на меня, и в его глазах сейчас плескались боль и тоска.

Он переступил с ноги на ногу и шагнул вперёд. Я увидел, что весь его бок покрывала кровь. Она струилась по левому боку, по задней ноге, до самого копыта. И крови было много. Бок был распорот, рана шла от рёбер к бедру.

— Макс. — Голос у