2:5030/Эльф. Нежданный коннект - Станислав Миков
Алексей принял жесткое решение. Раз не получается выследить хакера через стандартные фильтры, нужно выкурить его из норы. Заставить оправдываться на глазах у всей сети.
Пальцы легли на потертые пластиковые клавиши. Раздался сухой, пулеметный стук. Алексей открыл редактор, зашел в самую активную эхоконференцию RU.ANEKDOT и создал публичное сообщение. Он выделил массивный кусок системного лога с перехваченными трассировками нетмейла, закинул его в буфер, вставил в письмо. Затем скопировал еще один старый длинный тред. И еще один.
С холодным расчетом палача сисоп намеренно совершал самый презираемый грех Фидонета — чудовищный оверквотинг.
Интерфейс начал заполняться бесконечными, тянущимися вниз рядами символов цитирования. Уголки превращали текст в визуальную пытку. На экране росла многослойная, ржавая колючая проволока: «>>>>>», «>>>>>>», «>>>>>>>». Сквозь эти шипы читателю предстояло мучительно, до рези в глазах продираться к сути. Обычно за такое немедленно били по рукам, но сообщение уходило с ноды самого Алексея, и он не собирался останавливать собственную расправу. Он нагромоздил три экрана сплошных цитат, создавая уродливую, давящую стену текста, погребающую под собой любые попытки нормального диалога.
Прокрутив мусор в самый низ, Алексей выдержал паузу. Щелчки клавиатуры стали хлесткими, вбивающими слова в экран.
«А теперь послушай меня внимательно, гений маршрутизации, — набирал он, отбросив остатки вежливости. — Ты можешь вешать лапшу доверчивым девочкам в тайной личной переписке. Ты можешь подменять MSGID, Via и гонять левый нетмейл через мою ноду, ломая саму логику почтового тракта. Но для тех, кто понимает, как работают сети, ты всё равно фальшивка. Неважно, чем ты это делаешь — резидентом, железной закладкой или еще какой-то дрянью. В тебе нет ничего настоящего. Ты трус, прячущийся за батниками, потому что в реальности ты — пустое место. Либо ты звонишь мне голосом и проходишь авторизацию, либо я вычищу тебя из конфигов».
Удар по клавише отправки прозвучал громко. Сообщение улетело в локальную базу, готовясь к ближайшей раздаче.
Оставив почтовик открытым, Алексей свернул окно и перешел в голую консоль. Пока обработчики разбирали очередь, он открыл конфигурационные файлы почтового тракта. Это была подготовка его единственного надежного оружия.
— Пусть только сунется, — процедил сисоп сквозь зубы, вбивая параметры запрета для адреса 2:5030/77.777. — Ни один левый поинт не пройдет как штатный пользователь. Если он лезет через почтовый тракт, тоссер швырнет его в bad раньше, чем он успеет открыть рот. Я залью эту брешь бетоном.
Закончив писать строчки непробиваемого бана, Алексей оставил терминал висеть в фоне. Одно нажатие клавиши — и программный капкан захлопнется.
Реакция эхоконференции пришла со следующей волной обмена пакетами. Первым откликнулся Денис: поддержал технический разнос и добавил пару ядовитых строк про остроухого, забывшего припаять себе мозги при сборке эмулятора. Следом подтянулись другие местные завсегдатаи. Они с радостью присоединились к травле, предлагая выловить левого поинта на ближайшей фидопойке и посмотреть, как он будет прятаться за утилитами без клавиатуры.
Читая ответы, Алексей криво, зло усмехнулся. Ловушка сработала. Жертве оставалось только сорваться, совершить ошибку и выдать настоящий телефонный номер или цифровой след у провайдера. Сисоп откинулся на спинку кресла, скрестил руки на груди и приготовился ждать.
В ледяных покоях Высокого мира время текло иначе. Иллиэль сидел перед артефактом, покрытым толстым, искрящимся слоем инея. Дыхание принца вырывалось изо рта белыми облачками пара, оседая на воротнике крошечными льдинками.
Пальцы легли на холодные деревянные клавиши. Он сначала проверил личную почту, ожидая увидеть новые сообщения от Ольги, но закрытый канал молчал. Тогда Иллиэль открыл общий раздел эхоконференции — и взгляд уткнулся в публичное письмо от человека, называющего себя боссом узла.
Иллиэль начал читать. С первых же строк он столкнулся с непреодолимым визуальным препятствием. Модуль дешифровки Арантира честно перевел символы кодировки, но он не мог изменить саму структуру текста. Экран был буквально завален бесконечными рядами угловатых скобок. Иллиэль хмурился, его идеальные брови сошлись на переносице. Он пытался понять смысл этой визуальной агрессии, продираясь сквозь колючую проволоку оверквотинга, которая кромсала чужие старые реплики и служебные строки на бессмысленные фрагменты. Это выглядело как варварство, как акт бессмысленного вандализма над самим понятием гармоничной беседы.
Наконец, его взгляд добрался до финального абзаца. До слов самого Алексея.
Принц читал медленно, вникая в смысл каждого грубого земного термина. Он споткнулся о слова «левый адрес», «хакер» и «дырка в настройках», но общий посыл был ясен. Его обвиняли во лжи. Его называли трусом. Его называли пустым местом.
Иллиэль замер. Абсолютно, пугающе неподвижно.
В тишине покоев был слышен только низкий, утробный гул Бежевого Ящика. Взгляд принца застыл, впиваясь в рубленые строки на мониторе. Пальцы на деревянной клавиатуре свело судорогой от ледяного напряжения.
Для существа из Высокого мира обвинение во лжи было почти невыносимо. Иллиэль не чувствовал гнева. Он пытался рассказать им о лесе, лютнях и тишине, а в ответ получил грубые строки, замешанные на технической подозрительности и злости. Радость от общения с сетью стала горькой.
Он понял простую вещь: оправдаться на языке земных логов он не сможет. Сказать правду про магию — значит потерять Ольгу окончательно. Придумать историю про модемы и телефонные линии — значит действительно стать тем, кем его назвали.
Арантир, стоявший неподалеку и делавший вид, что перебирает древние свитки, почувствовал резкое изменение магического фона в комнате. Температура, казалось, упала еще на несколько градусов. Придворный маг отложил пергамент и с тревогой посмотрел на ссутулившуюся спину принца.
— Мой светлый господин? — голос старого мага прозвучал хрипло, неуверенно. — Возникли... непредвиденные трудности с расшифровкой земных посланий? Я могу попытаться выправить рунный контур...
Иллиэль проигнорировал вопрос. Он даже не повернул головы.
В глубине его существа медленно поднималась многовековая, тяжелая аристократичная гордость. Та самая гордость, которая заставляла его Отца часами стоять неподвижно, не обращая внимания на суету мира. Вступать в базарную перепалку с агрессивными простолюдинами, пытаться что-то доказать людям, которые общаются с помощью колючей проволоки из скобок? Опускаться до их уровня, брызгать ядом в ответ? Нет. Это было бы окончательным поражением.
Принц медленно, с достоинством убрал руки от деревянных клавиш. Он не напечатал ни единого слова в свое оправдание. Не попытался связаться с Ольгой, чтобы объяснить ситуацию. Любые слова сейчас казались жалкими и неуместными.
Иллиэль плавно поднялся