Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Вот и научите американца игре в «Го». Только ваш набор берите, магнитный. А заодно, предложите вашему японскому другу купить лицензию на производство подобных игр. Думаю, что путешественники в вашей стране быстро оценят всё удобство игры, когда не боишься, что фишки или шахматы убегут от тебя из-за тряски.

Глава 20

Гельсингфорс. Январь 1915 года.

Сидеть и ждать было невыносимо. Чтобы хоть как-то отвлечься, я взялся за написание статьи в «Пионерскую правду» с призывом к пионерам — стать технической элитой империи. Если слухи всё же верны и в княжестве объявят мобилизацию, то пусть мои питомцы хоть не в окопы пойдут, а станут водителями, мотористами и авиапилотами.

Писал, а сам чутко прислушивался к происходящему в гостевой спальне, примыкавшей к столовой. Но из-за плотно закрытых дверей ничего не доносилось. Да в принципе и не могло быть слышно. Сама спальня располагалась за небольшой прихожей и коридором. И изолировалась аж тремя дверями.

— Привет! Ещё не родила? — оторвал меня от текста статьи звонкий голос Артура Усениуса.

— Здравствуй, Артур, — поздоровался я в ответ и отрицательно покачал головой. — Не знаю. Ничего не слышно. Наверное, ещё нет. А ты-то откуда узнал, что Татьяна рожает?

— Согласно твоего же протокола безопасности охрана предупреждает меня о всех нестандартных происшествиях. Да я и так к тебе собирался съездить.

— Что-то случилось?

— Мы наконец нашли тех, кто мутит воду и призывает записываться в добровольцы для поездки в Германию, чтобы воевать с Россией.

— И кто это?

— Ты не поверишь. Но это Вяйне Кокко и Улоф Пальме.

— Ты прав. Я не верю. Что может быть общего у главы студенческого братства Остроботнии и шведского нациста?

— Наци… Кого? — не понял меня Усениус.

— Нациста. Последователя теории Франца фон Листа о расовой чистоте народов. Именно Лист ввел в 1888 году такой термин как криминальная биология, — пустился я в разъяснения. — И именно этот германец и придумал теорию о том, что есть избранные, чистые нации, а есть смешанные, грязные, то есть — неполноценные. Вот Пальме и считает нас, финнов, расово неполноценными. Дескать, мы слишком рано убежали из-под шведской хозяйской руки, и нас надо вернуть в состав королевства, где и заняться перевоспитанием. Вот я и не верю, что чистокровный финн Кокко мог лечь под этого шведа. Что-то здесь и вправду не чисто.

— Хм. Ты прав. Поэтому я тебе так и сказал, что ты не поверишь. «Финская Дубинка» (Suomalainen Nuija), которую и возглавляет Кокко, всегда дистанцировалась от прошведских организаций. Хотя у них в организации и так полным полно шведов.

— Ну, если быть честным, то и мы с тобой, Артур, имеем в себе шведскую кровь. Ты на треть швед, я на четверть, но это не делает нас теми, кто готов перевоспитывать нации или идти воевать за врагов нашей империи. Так что, следи за Кокко и Пальме очень тщательно. Пусть соберутся всем своим обществом, а затем мы их и возьмём. И подтяни свободных боевиков, чтобы нам хватило людей для этой акции…

— Привет, парни! Ещё не родила? — прервали моё распоряжение, которое Артур тщательно записывал в ежедневник.

— Томми? — удивился я, когда узрел, кто нас прервал. — Ты чего это к нам приехал?

— Это простительно, Матти, — усмехнувшись и поручкавшись с нами, мой кузен плюхнулся в свободное кресло. — Я тоже, когда София рожала, порой выпадал из реальности.

— Эээ? Ой! Точно! Мы же с тобой договаривались на сегодня встретиться на заводе у Ханса Шмайссера. Ты прав! Всё из головы вылетело!

— Успокойся, братишка. Всё нормально. Я, как узнал, что Татьяна рожает, так сразу всё понял и примчался сюда.

— А ты-то как узнал?

— Позвонил к тебе домой. Горничная мне и сказала. А что такого?

— Да нет. Просто удивился. Ладно, пока есть время, расскажи хоть вкратце, как продвигается изготовление огнемёта и что там с ваксой обувной?

— Вакса-то готова, вот только она сильно химией воняет, и баронесса решила продолжить опыты.

Весной прошлого года мой кузен совершенно неожиданно принял на работу на химический комбинат, баронессу Маргариту Карловну фон Врангель. В 1909 году она окончила с отличием Тюбингенский университет и три года практиковалась у самой Склодовской-Кюри. После чего вернулась на родину, в Ревель, но работу по специальности там так найти и не смогла. Но на инженерной бирже нашла наше старое объявление и, на удачу, написала Томми Саари. И удача ей улыбнулась.

— Лучшее — враг хорошего, — процитировал я Вольтера. — Нет, нет. Пусть баронесса продолжит свои изыскания, но и ту, вонючую ваксу, ты мне тоже пришли. Если у неё устойчивый химический запах, то она точно будет отгонять насекомых в лесу летом.

— Кстати, да, — кивнул и Усениус. — Томми, ты тогда и мне пришли партию ваксы.

— Ему тогда всё присылай. Он и проверит, — махнул я рукой. — А с огнемётом что там?

— Сделали. Довели до ума. И саму установку и горючую смесь. Дальность стрельбы увеличилась до тридцати пяти метров. А в качестве горючего мы решили использовать смесь мазута, керосина и нафталиновой кислоты…

Хлопнула дверь гостевой спальни, и я, тут же забыв про шведских нацистов, огнемёты и ваксу, подскочил из кресла и развернулся к улыбающейся служанке.

— Господин барон, поздравляю, у вас сын…

…..

— А глазки точно твои, — устало улыбнулась мне Татьяна, демонстрируя кулёк с запеленованным ребёнком.

— Ну, проснётся, тогда и сравню, — ухмыльнулся я и поцеловав супругу, взял младенца на руки. — Спасибо тебе, родная, за сына.

— Ты что, мне не веришь, что у Матти-младшего твои глаза? — возмутилась Татьяна. — И вообще, как ты его держишь?

— Нормально держу. Или ты думаешь, что я племянников и племянниц многочисленных не нянчил?

А если ещё и вспомнить двух сыновей из прошлого мира, то я вообще опытный нянька. Но вслух это я не сказал, а спросил о другом.

— Всё-таки Матти? Не Микка?

— Я думала, что мы с тобой уже всё решили с именем?! — почти прошипела Татьяна, и я ей успокаивающе кивнул, соглашаясь с её выбором, ей сейчас точно волноваться не стоит. — И вообще, он же полная копия тебя.

Сражение за имя я проиграл. Хотел, чтобы, если будет мальчик, то назвали Михаилом, в честь отца жены, а если девочка — то