Великий диктатор 1-5 - Alex Berest
— Фёдор Карлович, вы что-то хотели? — обратился к министру император, своим голосом прекращая перебранку в зале.
— Так точно. Спасибо, ваше императорское величество, — старый адмирал грузно поднялся, и, повернувшись в сторону генерала Беляева, произнёс: — Михаил Алексеевич, если вам это как-то поможет, то в арсеналах флота лежит семьдесят пять тысяч трехлинейных винтовок. Мы готовы вам их передать после согласования компенсаций с министерством финансов.
— Батенька! Фёдор Карлович! Вы нас очень выручите. Я наконец смогу хоть частично выполнить требования Николая Николаевича. Но откуда у вас взялось такое количество свободного оружия? — удивился генерал Беляев.
— Мы в прошлом году закончили перевооружение флота на карабины системы «Хухты», а все старые трёхлинейные винтовки сдали в арсеналы, — спокойно поведал генерал-адмирал.
— Кстати, господин Беляев, а почему вы не вооружаете мобилизованных и ополчение оружием, произведённым на финляндских заводах, — раскуривая папиросу, поинтересовался Николай II и, наконец найдя среди военных генерал-лейтенанта Холодовского, обратился к нему. — Николай Иванович, я помнится, летом направлял вас проинспектировать оружейные заводы Матвея Матвеевича Хухты. Что вы можете доложить нам? Сколько винтовок есть на их складах, и сколько они могут производить в месяц?
— Улеаборгский оружейный завод может производить до тысячи винтовок ежедневно, ваше величество. Но в данный момент производит только пятьсот карабинов под трехлинейный патрон. Это не считая разнообразных пулемётов и пистолетов. У них очень большая нехватка мастеровых и инженеров…
— Простите, Николай Иванович, что перебиваю, — неожиданно прервал отчёт Холодовского начальник главного штаба генерал от инфантерии Николай Петрович Михневич. — Вы сказали, что этот финляндский завод производит пятьсот карабинов ежедневно. Но для кого они производят столько оружия? Тем более — под наш патрон? У них какие-то заказы со стороны Сербии или Болгарии?
— Я… Я не знаю, — растерялся генерал-лейтенант Холодовский.
— Господа, насколько я знаю из отчётов финляндского генерал-губернатора Мехелина, оружейный завод «Хухта-групп» какую-то часть выпускаемого оружия передавал по контракту флоту, а всё остальное оружие выкупала компания «ХухтаХухта», принадлежащая лично Матвею Матвеевичу Хухте, — не вставая с места произнёс граф Витте.
— Я вконец запутался во всех этих ваших Хухтах, — пробурчал Николай Николаевич, чем вызвал ряд улыбок у присутствующих. — Граф, если вы знаете, где находиться произведённое финляндцами оружие, то так и скажите. Без всех этих ваших многочисленных Хухт.
— Ваше императорское высочество, проще будет пригласить на это совещание финляндского генерал-губернатора Мехелина, чтобы он дал более подробный отчет. Тем более, что он находится в императорской приёмной. И, кстати, если вам так необходимо оружие, то перевооружите двадцать второй армейский корпус генерала Бринкена. Это, как минимум, двадцать тысяч винтовок.
— Вы что-то путаете, граф, — возмутился Николай Николаевич. — Названный вами корпус передислоцирован в состав девятой армии и активно участвует в боях.
— Постойте! Ваше высочество! А кто тогда прикрывает Финляндию от возможной высадки германцев, и почему наш штаб продолжает отправлять денежное и вещевое довольствие в Гельсингфорс? — удивился и возмутился начальник петроградского военного округа Николай Павлович фон Ашеберг.
— Дядюшка, ты даже не знаешь где находятся вверенные тебе войска? — улыбнулся Николай II, глядя на растерянного родственника.
— Ваше императорское величество, так может это как раз хорошо? Вот те самые обученные и экипированные войска, которое нужны нашему главнокомандующему, — решил вмешаться в назревающий конфликт председатель совета министров империи граф Витте. — Нужно отправить этот корпус для обороны Варшавы. Это ведь не новобранцы, а кадровая, регулярная часть.
— Но как же оборона побережья? — вновь встрепенулся фон Ашеберг.
— Можно создать пару местных финских бригад — по образцу уже существующей пограничной. И тратиться не придётся. Переориентируем местный чрезвычайный оборонительный налог на содержание войск.
— А ведь хорошая идея, — неожиданно согласился с Витте император. — Поступления в казну с этого налога незначительные. А так, мы освобождаем войска для фронта и получаем резервные части. Только двумя бригадами Финляндия так просто не отделается. Пусть ещё добровольческую дивизию сформируют. Так, — Николай II полистал свой ежедневник. — Послезавтра я отправляюсь в Минск. Давайте, завтра подъезжайте ко мне на обед. За ним и поговорим. И Михелина прихватите. А вот и он. Леопольд Генрихович, у вас есть информация по винтовкам и другому оружию, что производит Улеаборгский завод?
— Здравствуйте, ваше императорское величество, ваше высочество, господа, — первым делом финляндский генерал-губернатор со всеми поздоровался. — Так точно, ваше величество, есть подробная опись всего вооружения находящегося на складах господ Хухта.
— Вот и поведайте нам сколько есть доступных к приобретению казной винтовок. А то у генерала Беляева нехватка их, — кивнул император.
— Согласно собранным мною сведениям, на 1 сентября на складах этой оружейной компании было двести десять тысяч карабинов под трехлинейный патрон, восемь тысяч пулемётов различных конструкций и семь тысяч самозарядных пистолетов. Помимо этого, там же хранится не менее сорока миллионов патронов.
— Ну вот! — радостно воскликнул Николай II. — Я думаю, что этого вам хватит на первое время.
…..
— Гришенька, родненький, ради всего что между нами было — помоги. Христом Богом и Пресвятой Богородицей молю. Ты же вхож во дворец. Замолви за меня словечко…
Княгиня Евгения Михайловна Шаховская так и не смогла договорить, так как была повергнута на пол сильнейшей пощёчиной.
— Тварь! Сучка! Поблядовка! Ты думаешь, я не знаю, как ты ублажала своим телом всех молоденьких офицеров-авиаторов на фронте? И понесла ребёнка неизвестно от кого. За что тебя с позором и изгнали из армии. И теперь ты просишь меня о защите? На! Получай! — и Григорий Распутин нанёс княгине удар босой ногой в живот.
Только успевшую встать на колени женщину снесло ударом и сильно приложило о стену. И, наверное, этот удар что-то прояснил в голове прапорщика Шаховской, бывшей пилотом в Ковенском авиационном отряде. Она со стоном смогла дотянуться до своего ридикюля и извлекла из него американский пистолет «Savage», который намедни стянула у финляндской оперной певички Пиа Равенны.
— Да! Я такая! Но ты, Гриша, тварь ещё большая, — почти выдохнула Евгения Михайловна и, подняв пистолет, надавила на спусковой крючок. — Кто мне клялся в любви и обещал помощь в любой беде? А? Не ты ли, сука? На! На! — С остервенением выпускала она пулю за пулей в Распутина.
— Ты? Ты меня убила? — с удивлением спросил «старец», разглядывая кровь на своих руках, которые он инстинктивно прижал к груди зажимая раны. — Да я тебя