Великий диктатор 1-5 - Alex Berest

— Ну, что же, и я тоже рад, что наши ряды пополняются опытными специалистами. Думаю, что вы спокойно вольётесь в наш коллектив. Что же касается вашего нового двигателя, то его надо отправить на испытания в Улеаборг, к Йоргену Расмуссену. У нас там патентная лаборатория, — на всякий случай пояснил я новому инженеру. — Если ваш мотор покажет хорошие результаты, то, смею вас заверить, мы перед вами в долгу не останемся. И можете не беспокоиться по поводу присвоения нами вашей идеи. Она так и останется вашей. Мы не обманываем изобретателей. Можете расспросить своего начальника, — кивнул я на Хубера.

— Я об этом знаю, господин Хухта. Поэтому и предложил, господину Хуберу к испытанию свой двигатель.

— Ну, раз так, то готовьтесь к командировке в Улеаборг. Что же касается гусеничных платформ, то отправьте первую и вторую, в Гельсингфорс на завод Шмайссера, — отдал я распоряжение Фрицу Хуберу, которое он тут же принялся записывать в блокнот. — И, Фриц, будьте добры сами приехать. Уже готовы все документы на получения вами русского подданства.

Этот упёртый тракторостроитель был последним из всех специалистов, приехавших к нам на работу из Германской империи. Помня информацию из читанных в интернете статей про интернирование более полумиллиона российских подданных, оказавшихся на территории Германии и Австро-Венгрии после начала войны, я, опасался ответных репрессий. Тогда, Россия ввела запрет на службу, работу и учёбу подданных из Тройственного союза.

И мне пришлось заранее позаботиться о том, чтобы не лишиться специалистов. А главное, чтобы вместе с ними не утекли наши промышленные секреты. И если те же Шмайссеры без проблем приняли новое подданство, то с остальными пришлось повозиться, уговаривая и подмасливая их. А Фриц Хубер до последнего не мог понять, зачем ему это нужно. Но и его в конце концов удалось соблазнить перспективами карьерного и инженерного роста, а также простимулировать крупной премией.

…..

Гельсингфорс. Май 1914 года.

— Мой бог! Что это? — непроизвольно вылетело у меня, когда я, войдя на территорию экспериментального завода младшего Шмайссера, увидел странный броневик.

Больше всего он мне напоминал советский «БТР-40». Я тут же, отдав портфель и тубус с чертежами Антикайнену, забрался на подножку этого странного агрегата и, не удовлетворившись увиденным, перебрался сначала на крыло, а затем на капот бронеавтомобиля.

— Ты же сам говорил, чтобы мы поэкспериментировали с шасси наших грузовиков. Вот мы и сваяли, — услышал я голос Ханса Шмайссера за спиной.

— Привет, — повернулся я к нему. — Подожди, сейчас спущусь и поговорим.

— Сейчас ещё и Лендер подойдёт. Это была его идея. Так что если будешь ругаться, то ругай его, — усмехнулся Шмайссер, а у меня для тебя есть другой подарок. Вот, держи, — и жестом фокусника мой друг извлёк из кармана пиджака громадный патрон, который и протянул мне.

— Ого! Всё-таки получилось у тебя?

— Почему у меня? У нас. Чертежи и техзадание ведь твои были.

— Ой. Да ладно. Нарисовать многое можно. Как и написать. А воплотить это в железо — не у всех получается, — отмахнулся я. — Раз патрон уже есть, то и пулемёт, выходит — тоже?

— Конечно, — усмехнулся Шмайссер. — Я его даже отцу показывал.

— И что он?

— Обнял, и наконец назвал мастером-оружейником. То смотрел как на пустое место, а сейчас, прям заваливает письмами. Общаться ему что ли не с кем? — недовольно проворчал мой друг.

Уезжая в прошлом году в Лондон, я поставил перед Лендером и Шмайссером задачу по созданию крупнокалиберного пулемёта. Сам я, лично, с подобным боевым оружием не сталкивался. Только с охолощенным советским крупнокалиберным пулемётом «ШВАК» (Шпитальный-Владимиров авиационный крупнокалиберный) в клубе реконструкторов. Вот этот пулемёт я и вычертил, насколько помнил. И описал применение системы отвода пороховых газов из канала ствола. Но с длинным ходом газового поршня, как у автомата «Калашникова». И вот, спустя год, у них что-то получилось. Хотя, какой-то странный патрон мне Шмайссер дал. Ну-ка, ну-ка?

— Эээ, Ханс, так он же пятнадцатимиллиметровый, — удивился я, измерив калибр патрона складной линейкой, которую постоянно таскал с собой в кармане. — А длина почему-то та же.

— Ну да. А что такого? Твои двенадцать и семь десятых миллиметра — очень непрактичный калибр. Вот мы с Лендером и округлили до пятнадцати, — пожал плечами Шмайссер. — Тем более, что Франц уже и роторный станок под выпуск этих патронов сделал. Не приходится теперь вручную переснаряжать стреляные гильзы. А вот и он, — указал Ханс на спешащего к нам человека.

— Здравствуйте, господин Хухта, — запыханно поздоровался Лендер со мной.

— Франц, ты это чего? — снова удивился я. — Вроде бы на ты всегда общались и по именам. Случилось чего?

— Извини, Матти. Просто, проблемы с наладкой оборудования для высверливания и нарезки стволов семисантиметровых орудий. Не укладываемся в график. Так что, в течение пары месяцев ты пушек от нас не увидишь. Тем более, что и производство снарядов для них надо налаживать. А это уже совершенно другое предприятие надо организовывать и специалистов искать.

— Это да. Про снаряды я и не подумал, — в задумчивости потянулся я к шевелюре, но вовремя опомнился и лишь поправил на голове котелок. — У тебя на примете никого случаем нет?

— Как раз есть. Я состою в переписке с Михаилом Ивановичем Лилье. Я у него практику проходил, когда обучался в университете. Он бывший начальник инженерной службы Кронштадтской крепости. Сейчас в отставке. Постоянно жалуется, что ему нечем заняться.

— Ну так и пригласи его. Если он сможет организовать завод по выпуску снарядов, то и возглавит его. Да и производство твоих пушек надо в отдельное предприятие выносить.

— Зачем?

— Ну как зачем? Я думал, что ты сам догадаешься о том, что, взяв за основу этот семисантиметровый ствол, можно выпускать не только тумбовые морские орудия, но и легкие гаубицы и зенитные пушки. А может даже и бомбомёты. Тебе ведь приглянулся тот трехдюймовый германский «minenwerfer», который мы смогли умыкнуть с полигона компании «Rheinmetall»? Вот и создай подобный на основе нашего ствола.

— Попробую, — согласился со мной инженер. — А за того уродца ругать будешь? — кивнул он на привлекший моё внимание броневик.

— Наоборот. Хвалить буду. Если на него сверху башню поставить с тяжёлым пулемётом Ханса, то это чистая имба будет!

— Имба? Что это ещё за зверь такой? — не понял младший Шмайссер.

— Это сокращение от английского слова «imbalanced», — пояснил я. — Когда хочется обозначить что-то мощное и неподдающиеся измерению, я употребляю именно его.

— А, ну да, я и подзабыл, что ты англофил, — буркнул Ханс. — Вот так и назови тогда броневик — «Имба».